Я тебя не предавал (СИ)

— Я люблю тебя… — тихо шепчет Евдокия. — Зачем она тебе, эта врачиха? Ты же ей не нужен. Научи меня всему, и я стану настоящей женой.

— Глупая, — меня резко отпускает. Разворачиваюсь, беру её лицо в ладони, чтобы не отворачивалась.

Ну вот как с ней ещё говорить? Не орать же снова. Бесполезно.

Твою мать! Как с пацанами всё просто! Объяснил, как легко решается такого рода «люблю», и все вопросы сразу отпадают. А здесь слова надо подбирать. Ребёнок ещё и в сердце раненый. Закроется, хрен ключи подберёшь.

Выдыхаю. Дуня облизывает пухлые губы.

— Это не любовь.

— Любовь, — упирается.

— Нет, — смеюсь я. — Благодарность, твоя первая привязанность, ощущение защиты, возможно, даже семьи. Может, и любовь, маленькая. Но другая, понимаешь? Как мужчина я тебе не нужен.

— Нужен.

Вот упрямая, а!

— Не спорь со старым воякой. Ты взрослеешь телом, головой, чувствами. Твоё восприятие реальности сейчас несколько искажено под воздействием перестройки гормонов, — меня несёт не туда, но она слушает, что уже неплохо. — Года три, и это пройдёт. Ты станешь юной женщиной и полюбишь по-настоящему.

Поджав губы, стоит и шмыгает носом.

— Ну ты зареви ещё, — смеюсь я.

— Ещё чего, — поднимает подбородок выше, а глаза влажные.

— Не глупи, Дунь, — притягиваю её к себе. Утыкается лбом в плечо и обнимает за пояс, глажу её по волосам, чувствуя какую-то интересную отдачу под рёбра.

Отцовский инстинкт? Есть вообще такое? В этом я точно профан. Надо будет на досуге подтянуть матчасть.

— Не любовь это, — стараюсь говорить как можно мягче. — И игры в «жену» пора заканчивать. Мне через несколько дней документы на тебя новые сделают, я распорядился.

— Вот пока не сделают, я останусь женой, — она всё ещё упрямится.

— Нет, — настаиваю.

— Да, — отстраняется.

— Нет, и мы больше не спорим. Сейчас одеваться, есть и заниматься. Ясно? — молчит. — «Питомца» твоего заберу.

— Меняю на собаку, — тут же начинает торговаться.

— Никаких собак в квартире.

— Тогда кота.

— Нет, — ухожу на кухню."

"— Хомяка, — плетётся за мной, шурша простынёй по полу.

— Одеваться, я сказал! Никаких торгов. Ведёшь себя плохо. Брысь! — вставляю в рот сигарету и топаю ногой.

— А если буду хорошо вести, можно завести собаку? — взмахивает влажными ресницами.

— Когда в дом переедем, я подумаю, — пытаюсь найти компромисс.

— А когда мы переедем?

— Да чтоб тебя! — сигарета летит на пол. — Иди оденься. Допрос окончен на сегодня. Мне позвонить по работе надо.

— Ладно, — куксится и всё же сваливает к себе.

Караул, девка! Замуж выйдет, её мужик потом будет мне бабки предлагать, чтоб я её обратно забрал.

Наконец затягиваюсь и выбираю в контактах, кому первому позвонить.

Фил или Мирон? Мирон или Фил?

Всё решается за меня.