Я тебя не предавал (СИ)

— В смысле от тебя? Подожди, ты чё её трахал?! — его глаза наливаются кровью, мышцы бугрятся от напряжения, а здоровые кулаки становятся похожи на два молота.

— Слово какое… — хмыкаю, чувствуя, как бетонная коробка подъезда наполняется чистой мужской агрессией.

— Ты охренел, что ли?! — рычит Рус. — Она моя сестра, а не… — хватает меня за грудки.

— Остынь! — рявкаю в ответ, выпутываясь из захвата, делая два шага назад и принимая более устойчивую позу.

— Почему мне не сказал? — встряхивается, продолжая кипеть и играть мышцами.

— Зачем? Да и когда бы я сказал, Рус?! До хрена у нас ТАМ было времени на разговоры? М?! — несёт меня.

Я думал, что выгорел к херам, но искры ещё обжигают вены и кожу.

— Какой же ты мудак, — с пренебрежением выплёвывает Ахмедов.

— Судя по всему, такой же, как и ты…

Ещё две минуты взглядами рвём друг друга на куски.

— Пиздец, — Рус по старой привычке трёт ладонью короткий ёжик чёрных волос.

— Впусти меня. Поговорим.

— О чём? — разжимает кулаки, расправляет пальцы, снова сжимает.

— Об этом и поговорим. Расскажи всё, что знаешь. Ты же самый близкий человек для Иры.

Ну кто? Кто, блядь, если не он?!

Глава 27

Ворон

Рус выдыхает и пропускает меня в своё жилище. Правильно. Не надо нам посторонних ушей в виде соседей. Потом замучаемся вычищать и откупаться.

— Да ни хрена, Ворон! — Ахмедов ударяет кулаком в стену. — Ира никого в свою жизнь не впускает. Отгородилась глухой стеной, и не подобраться.

— А ты пытался?

— Постоянно пытаюсь, но не могу же я ломать её. Ирка родная для меня. Я как баран к ней иду, а она гонит. Гордая, независимая стала, — горько усмехается. — Денег не берёт. Приходится выдумывать всякие схемы идиотские.

Да уж, я заметил, какой пиздец из неё получился. Но внутри всё равно живёт та маленькая ведьмочка с зелёными глазами. Я её как дикий зверь чую.

— Что было шестнадцать лет назад, когда она вдруг внезапно решила «полюбить» Асада? — задаю следующий вопрос.

— Да я сам не понял, — уже немного остыв, отвечает Рустам, попутно включая кофеварку и чайник. — Когда вернулся, она уже замужем и беременна. Родители рассказали, что в больнице лежала с пневмонией. Долго лежала, тяжело болела. Как только на ноги встала, объявила, что выходит замуж за Юнусова. Добровольно.

— И ты поверил? — перебираю пальцами по столешнице.

— Не поверил и к ней пришёл. Она вся серо-зелёная от токсикоза. Нельзя ей было беременеть так быстро, слабая слишком была. Сказала, что любит мужа и они уезжают.

— Дальше… — скриплю зубами.

— Мля, а что дальше?! — опять бесится Рустам. — Меня дёрнули в очередную командировку. Вернулся, Ирка с младенцем на руках. Я к ней, она меня открытым текстом на хер. Ничего не понял, решил дать время. Узнал, что со всей семьёй так. Никого в свою жизнь не впускает.