Я тебя не помню (СИ)

Никто не препятствовал, разумеется. С гулко бьющимся сердцем я положила Миру на сидение, как меня резко притянул к себе Назар.

– Надеюсь, ты выполнишь условия, – сказал он, оттащив меня в сторону. – Судьба Данияра, твоих приемных родителей и дочери в твоих руках. Не глупи.

– Глупить не буду, – процедила я. – В этом не сомневайтесь. Но и вы должны выпустить Данияра взамен.

Назар ничего не ответил. Подошел Владимир и неожиданно – погладил меня по голове.

Зашипев от боли, я отшатнулась от него. На глаза навернулись слезы, и мужчина все понял. Понял, как долго меня избивали. В этот момент запястья оголились. Все точно стало понятно, Владимир не глуп.

Я не слышала, что Владимир говорил старику – занялась дочерью и самобичеванием. Правильно ли я поступаю? Ведь я несу ответственность не только за себя, но и за нашу с Данияром общую дочь. И единственную.

В машине Владимира было приготовлено место для Миры. Я сажусь рядом с ней, минуя пассажирское сидение. Владимир не настаивает, я настороженно поглядываю на его профиль, когда мы трогаемся. Следом за нами трогается еще несколько черных автомобилей – охрана Азацкого.

– Скажи мне: он тебя обижал?

– Вы и сами все видели, – отвечаю не раздумывая. – У него не получилось убить меня прошлой весной, и в этот раз он снова целился в голову.

– В первую очередь я отвезу тебя к врачу, – заботливо сказал… отец.

Я чуть качнула головой. Не вяжется. В моих воспоминаниях другие родители, другой папа.

Все время поглядывая на часы, Владимир все быстрее увозил нас от пыточного дома.

– Меня это напрягает, – говорю я.

– Что именно? – быстрым темпом спросил Владимир.

– Вы постоянно смотрите на часы. Вы торопитесь нас увезти.

Сердце начинает биться чаще. Значительно чаще. А ладони неожиданно потеют…

Мы успели уехать на пятьсот метров, не меньше.

Но взрыв все равно оглушил. Ошарашил. Обескуражил.

Подскочив на сидении, я оглянулась. Над домом, в котором меня мучили, поднялся густой черный туман.

– Что все это значит?! – выдыхаю, закрывая руками рот.

– Я уже терял ребенка, – поясняет мне Владимир. – Неделю назад я снова обрел его. Узнал, что есть дочь, которая страдает от рук ублюдка. Неужели ты думаешь, что я оставлю его в живых?

– Вы… убили его? – спрашиваю, оглушенная правдой.

Конечно, убил.

И спрашивать не нужно.

– Если не убил, то привел к состоянию овоща точно, – не скрыл Владимир.

Треть пути я молчу, не проронив ни слова. Знаю, что надо спрашивать, но язык будто к небу прилип. Хотелось закрыться в коконе. Но Владимир не дал.

– Малышка красивая. Ее зовут Мира? – спросил как ни в чем не бывало.

Я кивнула, подняв глаза. Владимир неприкрыто меня разглядывал, будто я для него – ценнейший алмаз.

– Куда мы едем? – спрашиваю тихо.

– У меня есть квартира в Петербурге, – отвечает Владимир.