Я тебя не помню

— Почему?

— Хочешь снова услышать от меня резкие и неприятные эпитеты в адрес твоего мужа? Я не буду подбирать слова, как и объяснять очевидных вещей, которые ты сама прекрасно понимаешь, просто не хочешь этого признать.

У меня не было оснований верить этому человеку. И меня не покидало ощущение, будто мы с ним все же были знакомы в прошлом. Все на это указывало. Начиная с его взглядов, от которых покалывало кожу на теле, и, заканчивая тем, что он не отступался от своих намерений мне помочь. Разве мужчина ради желания заполучить женщину себе в постель будет так рисковать? Нет, здесь было что-то еще…

— Надя, я не хочу настраивать тебя против кого бы то ни было. Мне важно, чтобы ты сама смогла составить свое мнение относительно всей ситуации, которая сложилась вокруг тебя. Я выберусь на поверхность при любом раскладе. Мне терять кроме свободы нечего, а вот ты… Хабаров ведь задумал смешать тебя с грязью, а ты ищешь ему оправдания. Твои чувства к нему такой силы, что ты готова это терпеть?

— Сейчас мне кажется, что их никогда и не было, — я тяжело вздохнула. — И дело далеко не в чувствах, Максим.

— Действительно? А в чем тогда?

— Я по-прежнему не намерена обсуждать свою личную жизнь с посторонним для меня человеком.

— В общем, на днях я поговорю с Динаром, попрошу его забрать на время Наташу к себе, а мы с тобой съездим в Москву. Уверен, Хабаров нанесет тебе еще не один удар и, поверь, это будет очень больно. Я всерьез опасаюсь за твое душевное состояние. Будь в моих возможностях вернуть тебе дочь прямо сейчас, я бы это сделал. Такая возможность у меня есть: девочку можно попытаться выкрасть, но это чревато серьезными проблемами. Я бы не стал до суда даже дергаться, а затаился.

— Ты просто не представляешь, как тяжело проводить дни в ожидании неизвестно чего. Я боюсь, что Глеб выиграет суд и лишит меня родительских прав. Фактически я ушла из дома… И все люди, которые на нас работают, подтвердят это, потому что он им платит!

— Конечно, подтвердят, — хмыкнул он. — Будь готова к тому, что он будет играть очень некрасиво, а еще давить на тебя ребенком или шантажировать. На кону стоит его свобода, большие деньги и репутация. Твой отец отдал ему лакомый кусок. И, честно сказать, у меня в голове не укладывается, что родную дочь настолько можно не любить, и так в итоге подставить…"

"— О чем ты? — я не должна была испытывать неловкость, но именно ее я сейчас и чувствовала.

— Твоя доля в наследстве — всего лишь эти акции, жалкие двадцать процентов против наших сорока с Хабаровым. Понимаешь, о чем я? Машина, квартира на окраине Москвы — даже не в центре — и эти двадцать процентов… А все остальное имущество за твоим мужем. Твои вчерашние слова ввели в меня ступор, когда ты сказала, что собираешься отдать ему последнее.