Я тебя не помню

 — По новостям показали взрыв на трассе и сказали о двух погибших. Надя увидела этот выпуск и узнала твою машину.

— Черт… ЧЕРТ! — выругался я, а медсестра удивленно захлопала глазами.

Погибшие действительно были. Иван остался в машине, когда я отправился на встречу с человеком Лаврова. А второй кто?

— Как она? — спросил я, чувствуя, как все натягивается внутри от мысли, что она успела пережить за это время.

— А ты как думаешь? Скорая приехала, сделала ей укол. Сейчас по идее должна спать. Я тоже вся на нервах…

— Черт, — я снова выругался.

И все один к одному. Через две недели мы должны были получить документы о ее разводе, оформить брак и вылететь из страны, а теперь что? Ждать нового покушения? Парфенов снял с себя все обязательства, предоставив мне свободу действий, а меня теперь на каждом шагу поджидала опасность. Откуда прилетит следующий удар, я не знал. Но рисковать Надей и детьми тоже не собирался.

— Скоро буду, — ответил Наташе и набрал еще один номер.

Меня так оглушило взрывом, что я долго лежал в машине скорой помощи и не мог собрать себя в кучу, не понимал, что произошло и вернется ли ко мне слух. Но сейчас вроде бы немного отпустило. Я вышел на улицу и глубоко втянул в себя воздух. Когда же наступит хоть подобие спокойствия? Мне еще предстояло лететь к родителям Ивана, чтобы сообщить им трагическую весть. И как насмешка судьбы впереди ждала встреча с Хабаровым. Только теперь я был абсолютно уверен в том, что она мне не нужна. Я не сдержусь и сделаю с ним такое, о чем впоследствии не пожалею, но осложню себе выезд из страны. Собственно, по этой причине я и держался от него на расстоянии. Стоит только начать и я уже не остановлюсь. Это я знал точно.

— Пройдемте, — мужчина в форме кивнул мне, чтобы я следовал с ним. — С вами хотят поговорить.

Офицер подвел меня к патрульной машине и открыл дверцу. Я увидел Парфенова, сидящего на заднем сиденье и усмехнулся. Легок на помине. А ведь я звонил ему несколько минут назад, почему он не ответил? Будь моя воля я бы с ним никогда больше не пересекался. Геннадий Альбертович ничего плохого мне не сделал, но от таких людей стоило держаться подальше. Загвоздка в том, что кроме него мне сейчас никто не мог оказать поддержку.

— Садись. Хватит светиться, — коротко сказал он. — Ты как? — повернул голову, когда я забрался в салон.

— Как видите, — кивнул в сторону пожарки и машины, от которой практически ничего не осталось.

— У меня хорошая новость для тебя, Максим, — начал он, но я перебил:

— Уверены? У меня водитель погиб два часа назад. Хороший парень был. Думаете, меня действительно обрадует ваша новость?

— Терять своих людей всегда тяжело, но это издержки профессии. Ладно. Буду краток. Вот, держи, — он протянул мне черный пакет.

— Что это?

— Документы.