Я тебя не помню

Последние пять лет это дитя смысл моей жизни, отдушина и самая большая боль. Дочь моя отказалась от нее, а я, когда узнала об этом, пришла к ребенку в больницу. Лидочка лежит в кроватке маленькая, больная, никому не нужная — ее поместили в инфекционное отделение вместе с другими детьми, которых изъяли из неблагополучных семей. Я думала, что век свой плохо доживаю, дочери не нужна, а попала в ад, где мал мала меньше. Дети плачут, тепла материнского хотят, а медсестры не разрешают чужих брать на руки и общаться с ними, чтобы не привыкали… А ведь я немало в той больнице времени провела. Думала привыкну, медсестры же смогли. Но нет. К такому привыкнуть невозможно, — она тяжело вздохнула. — И Ирка моя сейчас снова беременна. Мне уже заранее жаль этого ребенка, потому что он будет ей не нужен, как и Лида. Я же не потяну еще одного… А если помру? Больно мне за все это, Максим. Слов нет, как больно. Ведь я такой бездушной, как она, никогда не была, пылинки с нее всю жизнь сдувала. Думала, что хорошим человеком воспитываю, а вот как все получилось. Ради выплат дети ей нужны, а про мать она и вовсе не помнит.

Я прекрасно понимал все, о чем она говорила. И мне по-человечески было ее жаль, но еще больше Лиду. Мой ребенок нуждался в родительской заботе и любви, а ничего этого у него не было, кроме надежного плеча старой бабушки, которой самой требовался уход.

— Ты скажи мне, что ты сюда ходишь? Честно скажи, Максим, — попросила она. — Ты отец Лиды? Совесть у тебя проснулась спустя столько времени? Я же не буду осуждать, но мне важно знать правду. Знаешь, оно в мире много зла, а ты, если здесь и пытаешься ей помочь, то…

— Я не знаю, что вам сказать, — перебил старушку. — Но интуиция вас не обманывает. Не просто так появился в жизни Лиды.

— Правду мне скажи. Это самое правильное будет.

Я планировал рассказать Валентине Петровне обо всем при других обстоятельствах и надеялся, что она поймет меня. Правильно поймет и не будет препятствовать оформить все права на ребенка законным путем. К тому же девочкам будет комфортно расти вместе. Рядом с мамой и папой. В полноценной семье.

— Я отец Лиды. Родной отец.

Валентина Петровна горько усмехнулась.

— Отец… А ведь сердце не обманешь. Я когда на пороге своего дома тебя увидела, у меня сразу екнуло в груди. Похожи вы. Особенно глазами. А мать ее где? Почему же она не пришла ни разу за все время?

Я прищурился, разглядывая морщинистое лицо, не зная с чего начать свой рассказ.

— Знаю я, что Лида не родная моей Ирке. Про контракт все знаю и как бросили ее, не заплатив деньги. Она же с тех пор и пьет. Опустилась ниже некуда."

"— Это долгая и запутанная история, Валентина Петровна. Мама Лиды жива, но сейчас у нее не все в порядке со здоровьем, поэтому она не может быть здесь.