Я тебя не помню

Я же ничего о детях толком не знаю. Какой из меня отец? Я пять лет провел в тюрьме, Надя. Что я могу им дать?

— Любовь, внимание, ласку… Это ведь не так мало, согласись?

— Не соглашусь. Потому что не представляю, как это быть отцом. Единственное, в чем я уверен, что никому не дам вас в обиду и сделаю все для вашего благополучия. Абсолютно все.

Машина остановилась на набережной финского залива. Максим достал сигареты из бардачка и потянулся к ручке, открывая дверь.

— Покурю и вернусь, — сказал он, впустив прохладный воздух в салон.

Я дрожала от эмоций. Положила руки на живот и приподняла уголки губ. Максим пообещал, что обеспечит нам с Диной безопасность. Пусть он ничего не сказал о том, что хочет этого ребенка, но ждать от него подобных вещей в такой ситуации неправильно. Эта беременность стала для меня маленьким лучиком надежды, что у нас все еще обязательно наладится, а мы преодолеем все трудности вместе. У Дины и маленького крохи, который развивался внутри меня, обязательно будет отец. Заботливый и любящий, который, так же как и я, будет без ума от них.

Максим вернулся через десять минут. Я оторвала глаза от реки, видом которого любовалась в сумерках.

— Замерзла? — он заметил, что я дрожу.

Нажал на какую-то кнопку на приборной панели и я почувствовала, как теплый воздух начал обдувать лицо.

— Это не от холода. Я… Для меня это новость стала такой же неожиданностью, как и для тебя. Но вдруг это наш шанс?

Он усмехнулся и опустил глаза к моим рукам, которыми я гладила низ живота. О чем он думал в это мгновение? Что чувствовал? Представлял себе нашего ребенка?

— Ты бы хотел, чтобы это был мальчик или девочка?

— Не знаю. Мне все равно кто это будет. Хочу, чтобы у вас все было хорошо, — Максим улыбнулся вымученной улыбкой. Затем оглянулся по сторонам и потянулся ко мне руками.

— Что ты делаешь? — ахнула я, когда он усадил меня на свои бедра и обнял за талию. Его взгляд задержался на моих губах.

— Получается, нам теперь девять месяцев можно не предохраняться? — он широко улыбнулся и поцеловал меня в шею, в том самом месте, где находился синяк."

"— Максим, мы в людном месте. Нас могут заметить…

— Здесь никого нет, — он потянул язычок молнии на моей толстовке вниз. Просунул руку под кофту и сжал мою грудь. Жесткие и сухие губы впились в мой рот, а я снова задрожала. — Я могу хоть сейчас забрать вас к себе, приставить к вам человека, но в таком случае Хабаров всегда будет знать о вашем местоположении, а я этого не хочу.

Мне было безумно больно от мысли, что с Максимом могло что-нибудь случиться, но ему ведь будет вдвойне хуже от осознания, что не уберег меня и детей. Думать об этом было невыносимо.

Сама не ожидая от себя подобного, я взяла его лицо в свои холодные руки и прижалась губами к его рту.