Я тебя не помню

Попросить его отвезти меня домой? Но я желала совершенно другого в это мгновение. Он сказал, что ему придется вернуться в тюрьму, но ведь это будет потом, а сейчас у нас было время, ведь так? Боль не отступала и была такой яркой, словно кто-то ножом резал по сердцу и тут же засыпал эти следы солью. Я ведь думала, что между нами все кончено, что мои чувства мертвы, но это не так. Если бы я ничего к нему не чувствовала, то испытывала бы весь этот калейдоскоп ощущений?

— Хочешь, поедем ко мне? — Максим подхватил меня на руки с сиденья и тесно прижал к своему телу.

Пять лет назад я потеряла голову от его глубокого, пронзительного взгляда, рассудительности, которую он не утратил, не смотря на все то, что ему пришлось пережить. Ну какой же он сломанный человек, а тем более зверь? Я потянулась к нему и поцеловала в жесткие губы и вдруг все чувства обострились, а грубость прикосновения сменилась нежностью с его стороны. Я обвила его шею руками, почти не соображая, что делаю.

— Это твое «да»? — я лишь крепче прижалась к нему, пряча свое лицо у него на груди.

Что бы он сейчас не сделал и не сказал мне все равно будет больно. Пять лет он ненавидел меня, а я ничего о нем не помнила и жила с человеком, которого никогда не любила. Пусть завтра утром между нами с Максимом все будет как прежде, но только не сегодня. В его руках было так спокойно и тепло, хотя на улице дул сильный ветер и срывался противный, холодный дождь.

— Ты уверена, Надя? — спросил он хриплым голосом, когда усадил меня на сиденье и пристегнул ремнем безопасности. — Эти встречи не смогут носить постоянный характер. Я больше ничего не могу тебе обещать. Не пожалеешь?

— Единственное, о чем я буду жалеть, что Глеба скоро отпустят и я снова буду с опаской выходить на улицу.

Машина резко сорвалась с места, а Шведов положил свою руку мне на колено и сжал его.

— Я попытаюсь, чтобы он меньше досаждал тебе и ребенку. После твоего возвращения домой он трогал тебя?"

"Потупив взгляд, я качнула головой.

— Если ты подразумеваешь под «трогал» сексуальное насилие, то ничего этого не было. Он не обижал меня. До недавнего времени, — Шведов удовлетворительно кивнул и больше ничего не спрашивал, а моя паника понемногу начала отступать.

Я не хотела говорить о своей жизни с Глебом. Этот брак изначально был ошибкой, фикцией и обманом.

Максим начал целовать меня еще в лифте, и открывал дверь в номер электронным ключом, не переставая этого делать. Я дрожала от каждого его поцелуя, хотела умолять, чтобы он не останавливался, но все, что могла — это лишь прижиматься к нему в ответ, словно этой встречи могло больше никогда не повториться. Возможно, я совершала ошибку, согласившись провести с ним ночь, но мне безумно сильно хотелось его ласк и прикосновений.