Я тебя не отпускал

Сядем, да уедем. Не по трассе, по просеке, где линия идёт с столбами до самого Медвежьегорска, — показывает по карте.

— Вот скажи мне, Тихий. Ты же заранее это всё придумал, да? Слёту такое не сочинишь.

Вздыхает, отводя взгляд.

— Не всё. Думал, смогу убить. Остальное — да.

— Ну, а что сразу-то не рассказал план свой?

— Вы бы не согласились.

— Конечно бы не согласились. Понимаешь почему?

— Риск…

— Ещё почему?

— Чтобы я не стрелял.

— Да.

— Думаешь, мы не правы?

— Правы. Но и я прав.

— Когда команда работает несогласовано, кто-то мутит свои темы, риски растут, эффективность падает. И ты можешь быть крутым стратегом, но работать с тобой никто не будет. Потому что, работая в команде, не надо быть гениальным, нужно быть предсказуемым для других членов команды. Тогда каждый адекватно видит границу риска, до которой он может дойти. А если ты не предсказуем — остальные слепы. Могут переступить её и подставиться. Гениальным надо быть на этапе планирования, а не реализации.

— Извини меня.

— Месть стоит того, чтобы рисковать жизнями? Если мы не вернёмся, что будет со Златой, Варей, Марком? Нужна им будет твоя месть? Это только ударит по ним ещё сильнее. Злате будешь рассказывать сам о своих экзерсисах.

— Да ты что?! — испуганно. — Давай, не скажем?

— Она тоже в команде. Так что без вариантов.

Это сильно его отрезвит, надеюсь. Злата свирепа в вопросах безопасности.

Мы долго ещё обсуждаем произошедшее. Но деваться теперь некуда, и приходится следовать плану Тихого. Объективно он теперь разумнее.

Земля Ольховских отличатся от земли Петрика. Здесь каменисто. А связи нет совсем.

— Это порода? — поднимаю шершавый камень с острыми краями.

— Да. Но в ней золота крохи. Добывать дороже, чем потом продашь. А вот здесь…

Уводит меня под очередной холм. Там срез почвы, словно был обвал.

Тихон взбирается по камням.

— Полтора метра вглубь — богатая жила.

Присаживаюсь, пытаюсь запустить GPS.

— Связи нет.

— Здесь фонит, дед говорил. Мы вот здесь сейчас примерно, — тыкает на увеличенную карту.

Отмечаю точку и делаю несколько фотографий этого среза с разных ракурсов. Точные координаты не поставить.

К ночи выходим на посёлок. Крошечный совсем. Три улочки. В окошках тусклый свет.

— Там, — показывает вдаль. — Огни горят на холме. Дача Дагиевых. Мы по петле обошли. А там наш дом…

На другом краю посёлка на фоне тёмного неба видно крышу двухэтажного дома.

В сторожке свет. Мы не заходим к сторожу. Тихий тащит ночевать меня к каким-то Ушаковым.

— Это тётя Нина, вдова. Дагиевы у нее сына убили. Она их ненавидит, не сдаст.

Домик старый, убитый… Встречает она нас как родных. Быстро зашторивает окна, накрывает на стол, всё вытаскивая из закромов. Причитает по Злате.

Это совсем другой мир. Я в таком не был никогда.