Я тебя не отпускаю

Моё беспокойство совсем другое.

– Я боюсь остаться одна, в подвешенном состоянии, не зная ничего и не имея никакой защиты.

– Послушай, хвоста не было. Никто. Ни одна живая душа, кроме меня, тебя и, в скором времени, Рината, не узнает, что ты здесь. Если будешь соблюдать простые правила, типа, не посещать странички в социальных сетях, не звонить друзьям и знакомым, то о тебе никто ничего не узнает.

– У меня нет друзей. Недавно появилась одна девушка, которую я начала считать своей хорошей приятельницей, но она начала шантажировать меня.

– Дерьмово. А теперь к делу. Пиши, что надо, и думай хорошенько. Потому что будешь одна. Я не советую разгуливать по посёлку.

По плечам скользит холодок от его слов. Однако после непродолжительных раздумий я написала список продуктов, откровенно сомневаясь в том, что буду готовить, но придётся чем-то занять себя.

Когда окончательно стемнело, Бекетов успел справиться со всем. Холодильник забит под завязку. Мужчина в третий раз объясняет, как устроена сигнализация. Я запомнила всё, но и записала на всякий случай. Напоследок Бекетов выкладывает на стол телефон, пистолет и три полных магазина.

– Это на крайний случай, – показывает телефон. – Здесь только один номер. Мой. А это на самый крайний случай, – показывает на пистолет, объясняет, как с ним управляться.

– Пистолет ни к чему.

– Поверь, с ним спокойнее. Подключил тебе кабельное.

– У меня будет только телефон с твоим номером? И всё? – обнимаю себя за плечи. – Я не смогу поговорить с Ринатом? Не смогу узнать, как продвигаются дела? Я должна сидеть в пустоте и неведении, надеясь, что он что-то делает, а не просто трахает свою новую невесту?!

– Послушай, – хмурится Бекетов. – Я не большой мастер утешений. Но Ринат прошёл через многое, чтобы подобраться к тебе. Он многим пожертвовал, был на волосок от смерти не единожды.

– Мне сложно поверить.

– Понимаю. Я бы на твоём месте вообще никому не верил и в первую же ночь прирезал ненавистного тобой Сазонова.

– Мои чувства к нему так очевидны?

– Ринат показывал мне ваши ранние фото. Там ты была совсем другая, живая. Сейчас у тебя лицо стало маской с холодной улыбкой. Может быть, ты этого не замечаешь, но даже когда ты говоришь, нервничая, ты улыбаешься. Если сделаем всё правильно, у тебя будет время, чтобы отучить себя вынужденно улыбаться.

– Чёрт… Я как будто попала на экстренный курс психотерапии.

– В моей профессии это обязательный навык, – отвечает без тени улыбки Бекетов, он сверяется с часами. – Мне пора. Много других дел.

Когда за ним закрывается дверь, срабатывает сигнализация. Лёгкий писк, а следом за ним накрывает плотной тишиной. Чтобы разбавить её, я включаю телевизор, но бессмысленная болтовня и музыка кажутся ещё более давящими.