Я тебя не отпускаю

Вадим не движется, только сиплое дыхание ещё слышно, но и оно обрывается через несколько секунд.

Опускаюсь в снег рядом с его телом, выжидаю для верности, проверяю пульс – мёртв.

Зачерпнув целую пригоршню снега, вытираю им лицо. Снег тает на горячей коже, становясь талой водой.

Бегу в дом. С парадного. Пальцы не с первого раза вставляют ключ в дверной замок.

Хрипло дыша, бегаю из комнаты в комнаты, не разуваясь.

Первый этаж пуст!

Проверяю детскую и выдыхаю весь воздух, что только был в моих переполненных лёгких.

Дети спят на одной кровати. Наверное, как обычно, делили, кому достанется плюшевый Халк, потому что любимая игрушка лежит ровно посередине кровати. Ближе к окну спит мой Ванька, а Лу спит ближе к двери.

Варя здесь же, в детской, только находится в кресле.

Спит сидя, моя золотая.

Запинаюсь туфлёй о ковёр, сбиваю какую-то башню из кубиков.

Шорох со стороны кровати.

Чёрт… Шумлю, как слон!

Слышится испуганный хнык Луизы.

– Тише! – прикладываю палец к губам, опустившись на корточки рядом с кроватью. – Это я. Хочу переложить маму на кровать. Ей здесь, в кресле, спать неудобно. Разрешишь забрать маму?

– Папа? – пищит Лу едва слышно.

Кажется, впервые она меня «папой» зовёт. Может быть, правы те, кто говорят, что родители – это те, кто нас воспитывают… В этот миг я реально ощущаю себя отцом, перепугавшимся до смерти за свою семью: за всех них, за каждого! Не только за Варю и Ванечку, но и за эту солнечную малышку…

– Да-да, это я. Спи, солнышко!

Целую девочку в лоб и помогаю лечь, укрываю одеялком.

Варя настолько вымоталась за эти два дня, что не просыпается, когда я поднимаю её на руки. Лишь когда опускаю на кровать в спальне, жена открывает глаза и сонно обхватывает меня за шею.

– Ринат? Ты вернулся? Рано… Я думала, ты под утро… приползёшь, чтобы поспать на коврике, – бормочет сонно.

Сладкая моя, нежная…

Я прижимаюсь к её щекам, целую шею, срываю с губ поцелуй.

– Почему на коврике?! В кровать не пустишь, что ли?

– Пущу. Только не в пальто. Разденешься?

– Чуть позже приду, – обещаю ей. – Я к вам всего на минутку заглянул. Мне нужно ещё приятеля до дома довезти.

– Тяпу? Он уже выпил свою норму?

– Да, Тяпу. Он передавал тебе привет. Спи, Варь… Я скоро вернусь!

Не хочу говорить ей ничего сейчас.

Позднее, конечно, расскажу всё, что случилось этой ночью, пока мои любимые и родные спали…

Выхожу на свежий воздух, теперь вдыхая его полной, свободной грудью. Возле трупа Сазонова на корточках присел Тяпа и курит.

– Этот, что ли, тебя прессовал раньше? – качает головой. – Смотрю, ты конкретно с ним разобрался.

– Да, этот. А ты как? Не ранен?

– Нормально всё. Отвлёк водителя пьяной болтовнёй, оглушил… Удар у меня ещё есть! Жену и детей проверил?

– Они в порядке. Спали, даже не проснулись.