Я тебя не отпущу (СИ)

Вчера, в тюрьме, понял.

— Он загонял Пекарского в угол...

— Исаев работал на моих нынешних заказчиков. Старый лис не годился для сделки в Китае, он слишком неповоротливый для современных схем. Но он отлично сгодился в Питере. — Клим делает глубокий вдох. — Исаев понял, из-за кого я отказался, и сыграл на моей слабости. Сообщил Пекарскому, что вскоре я надолго исчезну, и ты останешься без защиты.

— Боже... — Прикрываю рот рукой.

— Ждать Пекарский не мог. Со дня на день его должны были арестовать за выманивание кредита. И мудак решился на месть до моего отъезда.

— А о роли Исаева он и не догадывался.

— Они выросли на одной помойке. Вместе рвали глотки в девяностых. Вряд ли кто-то из них кому-то доверял. Но я проделал немало работы, чтобы пустить эту сволочь по миру, и в отличие от Исаева, никогда не прятался.

— То есть изначально он все организовал...

Два года я считала, что это были обычные разборки между следствием и Климом — расплата за старые долги. Была убеждена, что спасла своего мужчину от долгого тюремного срока. Пошла на липовое предательство, позволила ему верить, что я обычная шлюха... На самом деле в этом не было никакой необходимости.

Нужно было лишь подождать, пока Исаев выполнит свой заказ до конца.

— Да, он спровоцировал Пекарского. А когда я оказался под следствием, заставил поднять старые дела на меня. После того как я согласился, он отозвал своих прикормленных ищеек.

— Все ради твоего согласия.

Хочется плакать, но глаза, как назло, сухие. Во мне словно не осталось влаги. Усохла.

— Ради моего согласия они чуть не убили Алису и обещали убить тебя. — Клим прижимает меня к себе. — Я бы ни за что не уехал. Даже после фото и видео... Только в тот момент я не мог на равных тягаться с «китайцем». Не было... рычагов.

Глава 42"

"Глава 42

Из кровати мы встаем буквально за пять минут до пробуждения Ники. Пока я готовлю кофе, Клим быстро принимает душ, а затем мы вместе идем в детскую.

Дочка радуется отцу, как может радоваться только ребенок. Сама устраивается у него на коленях, целует в щеки. На своем детском пересказывает последний сон.

Не вмешиваясь, я наблюдаю за их общением из коридора. Так забавно. Герман готов был в лепешку разбиться, чтобы Ника начала доверять, но она никогда не улыбалась ему так радостно, как сейчас Климу, не просилась на руки и уж тем более не пересказывала сны.

Моя замечательная девочка словно знала, что папа вернется в ее жизнь, и берегла для него все самые теплые эмоции.

От этой мысли губы расползаются в улыбку, и я невольно кошусь в сторону зеркала. «Она берегла себя точь-в-точь, как и ты», — подсказывает внутренний голос. С ним дико хочется поспорить.