Я тебя не хотела

"

"– Иначе бы наш разговор мог не состояться, потому что он вдруг решил, что его такой вариант не устраивает.

Я напряглась ещё сильнее. Мне было абсолютно не жаль Должанова, сидящего под папочкиным домашним арестом, меня больше тревожило, чего этот человек, сперва показавшийся таким милым и душевным, хотел сейчас от меня.

В дверь тихо постучали, и с позволения вошла секретарша с подносом. Она переставила две чашки кофе на стол и молча удалилась. Я сделала глоток скорее чтобы закрыться от прямого взгляда генерального, чем от желания пить.

– Анна, вы выйдите замуж за моего сына.

Не знаю, насколько некрасиво это было, но мне и плевать, по большому счёту, но кофе я поперхнулась так, что он пошёл у меня носом. Закашлялась и не сразу смогла сделать вдох. А Ротканов, будто только подобного и ждал, спокойно протянул мне бумажный платок. Губы и кожа под носом горели, когда я вытерлась и посмотрела на генерального. И я не дура, прекрасно расслышала, что это прозвучал отнюдь не вопрос.

– Простите, вы в своём уме?

– Более чем, – он откинулся на спинку стула и сцепил руки в замок на животе.

Очень знакомый жест. До тошноты прямо.

– Я этого не сделаю. И да, я прекрасно понимаю, зачем вы это задумали: дурочка из трущоб отхватила принца, женила на себе, а потом решила оттяпать часть денег и заявила об изнасиловании. Да кто ж ей поверит. Даже заявление не примут.

– Ты умная девушка, Аня, я это уважаю. Но ты сделаешь так, как я тебе говорю. И Роман тоже, потому что у нашей семьи на кону слишком многое.

Как бы я ни старалась держать себя в руках, но моя выдержка стала проседать. Я чувствовала, как немеют кончики пальцев от нервного перенапряжения.

– Игорь Евгеньевич, – я попыталась сменить тактику, сказала как можно более вкрадчиво, с большим трудом приглушив в голосе раздражение. – Я не собираюсь писать на вашего сына никаких заявлений, кроме как об увольнении по собственному. Я просто хочу поскорее забыть. Мне ничего не нужно от вашей семьи.

Ротканов отставил свою кружку и снова поднялся, прошёлся к окну, открыл его на проветривание и снова вернулся в свое кресло.

– Это ты сейчас так говоришь. Даже веришь в это. А через день, месяц или даже год ты вдруг поймёшь, что антидепрессанты не помогают, доверие к мужчинам и вообще к людям хромает на обе ноги, а невроз проник уже во все сферы жизни. И тогда ты начнёшь злиться. И рано или поздно придёшь к выводу, что виновнику того дна, персонального ада, в котором ты каждый день варишься, уж слишком хорошо живётся. И не помешало бы и ему напомнить, как оно бывает. И я, Аня, так рисковать не могу себе позволить.

– И что, попросите свою охрану притащить меня в ЗАГС?

Игорь Евгеньевич рассмеялся, полоснув искорёженным смычком по слуху.

– Нет, конечно.