Я тебя не хочу

— Зато меня смущает!

— Скромница ты моя, — вновь фыркнул Сашка. — Ладно, так уж и быть. Отвернусь. Но мыло хотя бы дай, а то мне без него заняться нечем, поэтому я только и делаю, что пялюсь на твою попку.

Вышеупомянутая попка, кажется, слегка покраснела.

— А ты не пялься. В конце концов, она у меня ничем не отличается от всех прочих попок.

— Неееет, Стась, — засмеялся Лебедев. — Отличается. И вообще, ты-то откуда знаешь? Ты же сама не можешь её увидеть.

— Почему не могу? Могу. В зеркале.

— Это не то. Все мы в зеркале видим не совсем себя, а… кого-то другого.

Я чуть струёй воды не подавилась — смывала в этот момент шампунь с волос на голове. Ничего себе заявочки… Лебедев никогда не проявлял склонностей к подобной философии.

— А кого же мы там видим?

— А кто кого. Ты вот видишь «обычную девушку», сама ведь говорила. Кто-то смотрит на себя — и видит писаную красавицу с глазами цвета неба, губами цвета роз и щеками цвета свёклы.

Я хихикнула.

— А ты что видишь, Саш?

— Я? Придурка вижу. Мелкого и смазливого. И не спорь даже! Это моё отражение, что хочу, то и думаю о нём.

Почему-то этот разговор немного расслабил меня, и дальше я мылась уже спокойнее. Правда, когда мы оба наконец решили вылезать, Лебедев вновь начал дурачиться…

Вылез из ванны, расставил руки и возопил:

— Прыгай, моя голубка, я тебя поймаю!

— Я не голубка, я лебёдушка, — хмыкнула я, отводя глаза — Сашка в неглиже всё ещё очень меня смущал.

— Точно, — хохотнул он, положил ладони мне на талию — и буквально вынул из ванны. И прижал к себе, совершенно не стесняясь нашего голого вида. Хотя ему, скорее всего, это даже нравилось."

"— Какая же ты мягкая, Стась, — шепнул он мне на ухо, обнимая меня так, что я почти сливалась с его телом. — Как подушечка.

Лебедев прижался губами к моей шее, и я поспешила пробурчать, пока полностью не растеряла весь мозг:

— Ты обещал дать мне подумать!

— Думай. Это просто стимуляция мыслительного процесса.

Губы заскользили вниз по шее, и руки тоже переползли вниз, сжав ягодицы.

— Саш, это нечестно. Ну пожалуйста, хватит.

Он притворно вздохнул, отрываясь от моей шеи, и внезапно посмотрел на меня абсолютно серьёзно.

— Тебе вчера очень больно было, Стась? Я правда старался облегчить, но в какой-то момент точно помню — сорвался. И крови многовато, кажется…

— Нормально крови, — буркнула я, недовольно пыхтя и чувствуя, как пылают щёки. — У всех по-разному бывает. У кого-то два плевка, а у кого-то целый таз. У меня что-то среднее. И… знаешь, когда у меня однажды в кабинете стоматолога заморозка отошла слишком рано, было больнее. В общем… терпимо.

Лебедев поднял руку и погладил меня по плечу.

— Прости. — А потом хитро прищурился. — Зато если скажешь «да», я тебе очень хорошо сделаю, Стась, клянусь. Тебе понравится.

Я закатила глаза.