Я тебя не хочу

Причём удивительно, но ни с кем другим я пиво пить не могла вообще — чего-то не хватало. А вот с Сашкой — всегда пожалуйста.

— Угу, давай пиво. Но я вообще от еды тоже не отказалась бы.

— Правильно, — он хмыкнул. — Закусывать надо, белочка. Пиццу? Чего-то мне хочется такого… вредненького. Пицца самое то.

— Ладно, — согласилась я. И добавила к пицце салат «цезарь». Кому как, но по мне, пицца — не еда всё же. От неё только в животе плотно.

Принесли пиво. Сашке тёмное, мне светлое нефильтрованное. Оно было так себе, но лучше, чем могло бы быть. И холодненькое… Мням. Лучше холодного пива в жаркий июльский день — только ледяное мороженое.

— Слушай, Стась, — сказал Лебедев, сделав глоток своего тёмного, — я сегодня посмотрел-послушал, а теперь думаю: чего ты не уйдёшь от Шульца? Маловато он тебе платит за такие нагрузки."

"— Привычка вторая натура. А если серьёзно, то в другом месте нагрузки будут не меньше, плюс ещё притираться придётся какое-то время. Я шефа знаю, как облупленного, умею с ним обращаться и добиваться своего. Перейду на другую работу, пока разберусь там, век пройдёт. Да и ехать мне сюда от дома сорок минут всего, а до твоей бывшей работы — полтора часа. Три часа в день получится. Я так через полгода все эти лишние деньги на реабилитацию свою потрачу…

— Вот и я так решил, — усмехнулся Сашка. — Деньги ничто, здоровье всё. Меня за четыре года там укатали. Поэтому когда Шульц позвонил, я решил — а пусть. В конце концов, обратно, сама знаешь, сбежать никогда не поздно. Ну и плюс ты под боком…

— Ты уверен, что это плюс? — засмеялась я, обрадовавшись: принесли салат.

— Уверен, — спокойно ответил Лебедев, дёргая носом над ароматной пиццей. Пепперони, как обычно. Он её обожает. — Как там твоя домашняя террористка? Утихомирилась?

— Как бы ни так, — я скривилась, засовывая в рот здоровенный кусок курицы в соусе. Зажевала сухариком. — Ещё хуже стало. Честно, Саш, я начинаю терять терпение.

— Только начинаешь? Я её уже давно бы убил.

— На самом деле нет, не начинаю, — я вздохнула. — Заканчиваю. Невыносимо, честно.

И меня прорвало, как бракованную плотину. Я жаловалась Сашке, забыв про пиво и салат, эмоционально размахивая руками. Он сочувственно слушал, кивал, но про пиццу не забывал. Съел почти всю, оставив мне два маленьких кусочка. Впрочем, мне больше и не надо, он знает.

В какой-то момент взгляд у Лебедева стал очень странным. Задумчивым, оценивающим и острым. А я, закончив и поняв, что горло у меня давно пересохло, потянулась к бокалу с пивом.

— Слушай, Стась, — протянул вдруг Сашка. — А выходи за меня замуж.

— Кх-х-х-к-хм! — я, подавившись глотком янтарного пива, выплюнула жидкость обратно в бокал и переспросила: — Чего-о-о?

Лебедев смотрел серьёзно, почти как на защите диплома.