Я тебя не хочу

Зачем? У него всегда были девушки, ты же помнишь. Парень он видный, красивый, умный…

Сашка недовольно запыхтел.

— Можно подумать, я не видный и не умный.

— И ты тоже, да. Но ты же меня про Костю спросил. Нет, я ему ничего не говорила — видела прекрасно, что он во мне заинтересован примерно так же, как и ты, а то и меньше.

— У Волгина вроде недавно сын родился, — заметил Сашка осторожно, и я кивнула.

— Ага. Я видела фотки в интернете. Похож на Костю.

Лебедев молчал несколько минут. И спросил, когда я уже почти провалилась в сон:

— А ты его ещё любишь?

Я не знала, что сказать. Любовь вообще не самое простое чувство на свете, а уж когда она безответная… И ты не видишь этого человека годами… Можно ли назвать подобное любовью в принципе?..

Но всё же я ответила:

— Нет. Не люблю. И вообще, давай спать, а? Сколько можно уже болтать?

Сашка усмехнулся.

— Спи, Стась. Я больше не буду ничего спрашивать.

— Вот и прекрасно, — пробурчала я, накрываясь с головой и отворачиваясь от него. И тут же провалилась в сон.

А снилось мне… нечто. Будто бы Сашка залез ко мне под одеяло, прижал к себе и, приподняв футболку, гладил мои обнажённые бёдра.

И так это было сладко и чудесно, что я совершенно не хотела просыпаться…

Конечно, всё это был сон, и проснулась я в одиночестве. На часах было восемь утра, чувствовала я себя выспавшейся и свеженькой. Так что решила приготовить Лебедеву завтрак — ну, в качестве тренировки перед свадьбой.

Сходила в ванную, умылась, потом заглянула в холодильник, обнаружила там молоко. Правда, оно было скисшее, но ничего, так даже лучше. Яйца тоже были, и мука нашлась, но уже в шкафчике на кухне, и соль, и сахар, и немного соды. Так что минут через пятнадцать я сделала тесто, разогрела сразу две сковородки и вылила на них первую порцию тоненьких и вкусненьких блинчиков.

От плиты пошёл жар, и я внезапно осознала, что чересчур увлеклась процессом — так и рассекала по кухне в одной Сашкиной футболке даже без белья. Надо переодеться, а то он сейчас встанет, будет неловко.

Я перевернула оба блинчика, выключила плиту — как раз дойдут, пока я буду бегать переодеваться, — резко развернулась и…"

"— Попалась! — завопил Лебедев, заставив меня подпрыгнуть и зашипеть, как разогретое масло, на которое выплеснули холодную воду. — С добрым утром, Стаська!

А дальше было нечто. Этот… нехороший человек обнял меня, подхватив ладонями под попой. То есть, это в начале было под. А потом руки его поползли вверх — кстати, вместе с бровями, причём и моими, и его, — сжали обнажённые ягодицы, и Сашка протянул:

— Ты без трусов, что ли?..

— Да! — я дёрнулась, но держал он крепко. — Пусти!

— Ни за что! — ответил он весело, поглаживая мою голую попу, и пальцы его совершенно нагло забирались так глубоко, что уже почти касались лона.