Я тебя не хочу

Посмотрел на меня расфокусированным и каким-то мутным взглядом, поднял голову.

На лестнице стояли Алексей Михайлович и ещё один мужчина. И оба смотрели на нас с большим таким интересом…

— Вот блин, — вырвалось у меня. Я вновь захотела плюхнуться на пол, но мне не дали. Лебедев перехватил меня за талию, опять прижал к себе.

Интересно… вот это твёрдое возле моего бедра — то самое, о чём я думаю?

Нет, не может быть.

— Знакомься, Стася, это Гриша, наш шофёр, — продолжал между тем Алексей Михайлович. Так, будто перед ним только что не разыгрывалась фактически сцена из порнофильма… — Он отвезёт домой сначала тебя, потом Александра. Спокойной ночи… хм… дети.

— Спокойной, — ответили мы хором.

И я впервые подумала о том, что, оказывается, издевательским может быть пожелание не только доброго утра, но и спокойной ночи тоже…

Какая уж тут спокойная ночь?! После таких поцелуев…

***

У Алексея Михайловича давно не было такого весёлого настроения. Он бы даже сказал — шикарного настроения.

Провести Лебедева-старшего всегда было очень сложно, и как бы ни старался в этот вечер его собственный сын, у Сашки так ничего и не вышло.

Алексей Михайлович видел всё, как на ладони: добрая и милая Стася, смущающаяся оттого, что вляпалась в подобную авантюру, и Сашка — наглец без стыда и совести. Уговорил подругу подыграть, чтобы отделаться от надоедливых родителей. И Лебедев-старший непременно разоблачил бы эту парочку, если бы не одно «но»…

Он вдруг заметил, что Сашке доставляет удовольствие обнимать Стасю. И целовать тоже.

Вот она — наглядная иллюстрация к пословице «Не рой другому яму — сам в неё попадёшь».

И теперь Алексей Михайлович просто предвкушал интересное и увлекательное развитие событий. Ему было любопытно, в какой момент до его сына дойдёт весь ужас собственного положения и что он будет в связи с этим предпринимать.

А вспомнив, как растерянно, но весьма отчаянно отбивалась от Сашки Стася в холле их дома, Алексей Михайлович понимал: легко Лебедеву-младшему не будет точно.

***

А жаль, что мы не поехали в такси. Там бы я промыла Сашке мозги по полной программе. Хоть бы предупредил нормально! А то схватил и начал… Как, блин, изнасилование.

Но увы — в машине с нами ехал ещё некий шофёр Гриша, и нам следовало соблюдать всё ту же осторожность, будь она неладна.

Кажется, Лебедева это тоже напрягало. А может, и нет. В любом случае он притянул меня к себе поближе — кажется, я уже начинаю к этому привыкать… — скользнул губами по виску и шепнул в ухо:

— Прости.

Я сразу напряглась. Так. Это за что «прости»? За то, что было? Или за то, что будет?!

Видимо, за всё.

— Вас можно поздравить, Александр Алексеевич?

Кто-кто?! А-а-а, это же Сашка у нас Александр Алексеевич.