Я тебя накажу

Не думала, что я буду так реагировать. Я настраивала себя на то, что все что было прошлой ночью мне показалось. Что все мои непонятные чувства и эмоции к нему были лишь под действием алкоголя. Что это все я сама себе придумала. И что стоит мне его увидеть, и я возненавижу его так же, как ненавидела до вчерашнего вечера.

Но это ни черта не работает! Стоит мне увидеть, как он прикасается к НЕЙ и у меня внутри все начинает закипать. Обида и злость смешиваются в опасный коктейль. Я не понимаю, что это значит. Я все еще не понимаю, что это мой конец.

Сжимаю зубы до скрипа и сканирую Светлану взглядом. Ее платье намного откровенней моего. Ее макияж намного ярче моего. Она вся намного хуже меня!

Ужасная ярость накрывает меня с головой, вот прям волной мощной накрывает. Хочется броситься к ним, ему дать пощечину, а ей расцарапать лицо. Потому что он не может ТАК смотреть на нее, когда еще совсем недавно целовал меня.

Потому что он не имеет права смотреть на кого-либо ТАК. Гнев сменяется ярость. Я ненавижу всех и каждого.

— Добрый вечер, — делаю над собой гигантское усилие и улыбаюсь. Не смотрю в его глаза. Смотрю на нее. Чувствую на себе взгляд Глеба. Чувствую, как он меня рассматривает. Каждый миллиметр тела обжигает от его взгляда, но я не смотрю на него. Не хочу, чтобы он увидел злость в моих глаза. Не хочу давать ему повод лишний раз над собой постебаться.

— Мы были приятно удивлены такому приглашению, — этой мымре нужно отдать должное, она намного лучше умеет скрывать своё недовольство и ненависть. Она не рада. Ни хрена она не рада тому, что я стою здесь вся при параде и пригласила ее и ее мужика в оперу. По глазам вижу, что она ждет подвоха, гадости с моей стороны. Но это хорошо, значит она не сможет расслабиться этим вечером.

***Пытаюсь хоть как-то взять свои эмоции под контроль. Я не могу себе позволить выставить на показ все то, что сейчас кипит во мне с удвоенной силой. Нет. Я не могу позволить себе такой слабости.

— Решила, что наше знакомство началось не совсем правильно, вот решила исправить свою ошибку, — растягиваю губы в улыбке так, что у меня болят скулы. Перевожу свой взгляд на него и смотрю прямо в глаза.

Смотрю с замиранием сердца и выдерживаю его тяжелый, совершенно ничего не выражающий взгляд. Улыбаюсь всего лишь уголками губ и как будто говорю ему:

“Я не боюсь вас, господин Чернов. Ни капельки”

Вот только если для меня это прям поступок, пересилить себя, выдавить улыбку, выдержать его пронзительный взгляд, так для Чернова это совершенно ничего не значит.

Его взгляд совершенно не такой каким он смотрит на свою подстилку. На меня он смотрит как на недоразумение. Смотрит так как будто вчера не сжимал меня в своих объятиях. Так как будто не целовал меня.