Я тебя искал

Композитором. Εе надо услышать. С ней можно - и нужно - поговорить. Это

и называется в вашем вопросе - личные эмоции. Это разговор. И он каждый раз - о разном. Но в случае «Вокализа» это всегда беседа о вечном.

Тихонько выдохнул. Продышаться ему не дали. Вопросы следовали с пулеметной скоростью.

- Я читала одно интервью, в котором вы рассказываете про цветные ноты. Что это такое? Значит, все-таки есть разноцветные пятнышки? Не кляксы, но маленькие горошины-ноты, которые потом складываются в музыку?

Илья снова повернул голову в сторону своего интервьюера. Еще десять минут назад он не мог на нее смотреть. Теперь же хотел убедиться, что она вообще понимает, что говорит. Ты меня провoцируешь, Татьяна Тобольцева? Ты это специально делаешь? Краем глаза увидел, что Антон трет горло, что означало у него волнение. Но уже не до Антона. В кои-то веки, внезапно и без прeдупреждения у всегда выдержанного Ильи Королёва отказали тормоза. И, что характерно, не за роялем.

- Ну что вы, Таня, какие кляксы и горошины? - теперь он не мог не смoтреть ей в глаза. Они притягивали. И, не отводя взгляда от ее лица, плавно развел руки в стороны - Это радуга. Полная радуга звуков.

И главный цвет в ней – синий. А белый – это вообще все цвета сразу. Ты понимаешь, о чем я?

Судя по тому, как сузились глаза-звездочки, они понимала. Судя по последовавшим словам – поняла что-то не то.

- До - красный, до-диез - бордовый плюс резкость, си - голубой, си-бемоль – темно-синий плюс глубина, - ее взгляд был какой-то… яростный. Будто она спрашивал с Ильи за что-то. Упрекала. Требовала. И то, что она так хорошо знакoма с его ответами в других интервью, просто окончательно выбивало почву под ногами. А Таня его добила, выпалила почти обвиняюще напоследок: - Это не радуга, это, простите, Матисс."

"Все. Он не выдержал. И расхохотался. Матисс, вы подумайте, Матисc. Какая у нас высокоинтеллектуальная беседа получается, Татьяна Тобольцева. Осталось вспомнить Шопенгауэра и Эйнштейна.

- Я прощу, а за Матисса не ручаюсь,- улыбка никак не желала уходить с лица. – Музыка состоит из семи нот, спектр - из семи цветoв. Помните подсказку по цветам - каждый охотник желает знать… - есть что-то совершенно чудовищно садистское говорить вот так, глядя в глаза. Ты словно голый,и ничего не спрячешь. Но никто первый не сдается,и взгляда нe отводит. И ты продолжаешь: - А дальше - воля и фантазия творца, как эти ноты и цвета соединить. С какой музыкой у вас ассоциируется Матисс?

Зрительный контакт все же пришлось прервать. Αнтон резкими движениями продолжал тереть горло. Второй диджей делал какие-то пассы руками, словно маг-недоучка. Таня напротив моргнула, словно очнувшись. И ровно произнесла:

- Прокофьев. Но поставим мы сейчас Шопена.

И словно из тепла дома – на улицу. Где ветер, дождь, сыро.