Я тебе (не) принадлежу (СИ)

Глава 7

Инна

- Что это? - с трудом сглатываю ком в пересохшем в миг горле.

Глаза не хотят верить в увиденное. Мозг отказывается все это воспринимать.

- Тебе вроде зрение вернули, - язвительно, с неким раздражением. - Так что открой пошире свои очи и как следует рассмотри все. До мельчайших деталей.

Прохаживается по моей палате так вальяжно, словно он царь и Бог. Тот, кто вершит судьбы других людей. И ему не стоит перечить. Нужно во всем соглашаться.

- Феликс, - губу прикусываю нижнюю, чтобы не разрыдаться. Нет, только не перед ним. Не дам ему такой возможности.

- Ты взгляни. Взгляни хорошенько, Инна, - садится в кресло напротив моей кровати и закидывает ногу на ногу. - Не думай, что это фотошоп, - указывает длинным пальцем на гору снимков. - И снято все недавно. В Лас-Вегасе.

Как покорная девочка слушаюсь Романова и дрожащей рукой перебираю фотографии… моего покойного мужа. Меня тут же накрывает волна захлестнувших чувств. Усиливаясь с каждой минутой.

Клим за столиком в ресторане.

Клим около входа в многоэтажное здание.

Клим, целующийся с блондинкой на… Своей свадьбе?

Клим на какой-то вечеринке с бокалом шампанского.

Везде он. Только он.

Короткие и возможно подкрашенные волосы. Чуть подкорректировано лицо. Он слегка похудел. Сбрил бороду. Носит очки.

И он счастлив. Безразмерно. Как будто все в его жизни хорошо. Как будто он…

Нет-нет! Не хочу в это верить. Я оказываюсь.

Быть может это просто его двойник. Или найденный брат-близнец. Ведь Клим же мертв. Нашли его тело. Лиза его опознала.

И как бы в подтверждение моих мыслей на следующем снимке запечатлена сама Елизавета Голубева. Обнимающая своего отца у ворот огромного особняка."

"- Ну что? - вздрагиваю, совсем забыв про Феликса. - Понравилось? Очки розовые не нужны уже, да? - как ржавым ножом по сердцу. Вспарывает зажившие раны, занося в них смертельное заражение. - У меня еще видео есть. Целая куча, - чуть вперед наклоняется, делая упор на ноги. - Могу поставить. Послушаешь голос… - хитро усмехается. - якобы убиенного тобой мужа.

- Феликс, не надо, - в груди так сильно печет, словно я снова сгораю заживо.

Боль адская пронзает от самой макушки до кончиков пальцев на ногах. Морщусь, отодвигая от себя снимки. Они вызывают еще больше плохих эмоций. Они отравляют. Убивают.

- Инна, харе наматывать сопли на кулак, - злится, беснуется.

Сквозь темные очки вижу, как он напряжен, как плотно сжаты его зубы, как желваки на скулах ходуном ходят.

- Может… может это его двойник? - шепчу себе под нос, кое-как двигаясь по кровати.

Встаю, ощущая напряжение в мышцах. Все тело как будто мелкие иголочки пронзают. До сих пор кажусь себе деревянной куклой, которую скоро за нитки будут дергать, чтобы я в себя пришла.