Я тебе (не) подхожу (СИ)

Ее лицо наливается краской, она переводит гневный взгляд на сына, упирает руки в боки и рявкает:

— Я сколько раз тебе талдычила так не делать! Опять свою свору собрал, а? Предводитель хренов!

О как, значит, он главный зачинщик?

— Я язык сломала, а ты как глухая тетеря! — продолжает орать продавщица. — Совсем тупой? Идиота кусок! У-у, сил нет уже! Мозгов нет, считай калека! Говорила, а? Ты в колонию захотел, а?

— Нет, — шмыгает носом пацан и рьяно мотает головой.

— Давай, иди! Пускай тебя дядя в милицию отвезет!

— Полицию, — автоматом поправляю ее я.

На пацане лица нет. Его глаза расширяются от ужаса, и он пятится, пока не упирается в полку с продуктами."

"— Выходи давай, скотина такая, я кому говорю! — хватает сына за шиворот продавщица, поднимает откидную полку прилавка и едва ли не пинает его ко мне. — Мне все равно! В тюрьму посадют, как отчима, будешь знать!

Ее толчок настолько ощутим, что мальчуган спотыкается и за малым не падает.

— Забирайте, — это она уже мне. — Делайте с ним что хотите.

Я на мгновение цепенею. Она это что, серьезно?

Да ну, не верю. Наверняка показательное выступление.

Мы выходим из магазина, и я качаю головой. Жду, что продавщица вот-вот выбежит. Однако этого не происходит.

М-да. Повезло с родителями, что скажешь.

Пацан сжимается от страха и смотрит на меня забитым волчонком.

— Как тебя зовут? — обращаюсь к нему.

— Волька, — через пару секунд нехотя сообщает он.

— Володя, значит?

Мальчуган насупливается, смотрит на меня исподлобья.

— Так меня называл только папа. А остальные — Волькой.

— А где он?

— Умер. Мне тогда пять было.

— Сейчас сколько?

— Одиннадцать.

— Понятно… — вздыхаю я.

Ну не везти ведь мне его в полицию, в самом-то деле. Да и инспекции по делам несовершеннолетних тут, скорее всего, тоже отродясь не было.

К тому же теперь мне понятны причины его поведения. Отца нет, матери не до его воспитания.

— Зачем кладку раскачивали?

Волька смотрит на меня с подозрением, вытирает рукой нос.

— Весело. Мы часто так делаем, — пожимает плечами он и оправдывается: — Только до этого никто не падал в воду. Мы не думали…

Охренеть весело. Не то слово.

— Вы меня теперь в полицию заберете, да? — вдруг с вызовом задирает подбородок он. — Забирайте, но я своих не сдам!

Усмехаюсь. О как. Не знаю, то ли хвалить его за принципы, то ли ругать за то, что не думали, что творят.

— Пойдем, — говорю я и киваю назад, где припаркована машина.

— Зачем? — теряет боевой настрой Волька, озирается по сторонам.

Он явно на низком старте, того и гляди, сорвется и убежит. Пока держится, видимо, только потому, что мать неподалеку.

— Не бойся, ни в какую полицию я тебя не отвезу.

Иду и останавливаюсь у пассажирской задней двери.