Я тебе изменяю

А рядом с ним – изящная девушка, которая показалась невесомой.

– Садись, милая, – велел ей Ланской и когда та посмотрела на него озадаченно, пояснил: – Сегодня компанию нам составят моя жена и ее любовник.

Показалось, что кто-то ударил меня в грудь: сильно, жестко, выбивая из легких весь воздух.

Захотелось открыть рот, жадно вдохнуть, ощутить, что еще способна дышать…

Но я представила, как жалко это выглядело бы. Какое довольство испытал бы Глеб при виде моей растерянности.

Он сидел рядом: самоуверенный, злой, полный неясного мне презрения. Он обвинял меня, хотя сам заявился в это дорогущее заведение с другой женщиной…

С той, кого, видимо, не стыдно было водить по таким местам.

Я рассеянно обвела взглядом ресторан: глаза слепило от его блеска и великолепия. Стало вдруг стыдно и неловко за свой достаточно простой наряд, за каждый лишний килограмм, который, казалось, в свете хрустальных люстр был еще весомее, еще отвратительнее…

Но стыдно ведь должно было быть вовсе не мне! Не я предала брак, в который столько вложила. Не я нашла более подходящего человека на стороне. И не я судила того, с кем прожила много лет, так, словно это был злейший враг.

Гордо выпрямившись, я повернула голову к мужу и насмешливо поинтересовалась:

– Ты что, следишь за мной?

Он фыркнул: слишком громко и поспешно, словно торопился откреститься от одного лишь этого предположения.

– Не льсти себе, – процедил сквозь зубы.

Я улыбнулась.

– Это ты себе льстишь, Ланской, если думаешь, что мы останемся в вашей компании.

Я резко поднялась со своего места и едва не поморщилась от того, как заскрипел по натертому паркету стул. Да и плевать! Главное – оказаться подальше отсюда. От того, кто так цинично, так упорно выматывал мне нервы, бил по больному, искал все новые способы унизить и ужалить.

Я вспомнила о присутствии Димы только тогда, когда он поднялся за мной следом, ясно давая понять, что намерен меня сопроводить.

Но не успели мы сделать и пары шагов, как Глеб выскочил нам наперерез.

– Я тебя не отпускал, – выплюнул он угрожающе.

– А я у тебя не отпрашивалась. Иди, займись своей милой, а то ее, чего доброго, вентилятором сдует со стула, если оставить без присмотра.

Но Глеб словно и не слышал этих слов. Больно вцепился в мою руку, прорычал:

– Ты никуда не пойдешь!

Я уже хотела ответить, когда в наш разговор вмешались.

– Отпустите Олю, – отчеканил Дима тоном настолько спокойным, что стало даже жутко.

– А то что?

Ланской развернулся к нему с самым боевым видом, но руку мою все же выпустил.

Дима внимательно оглядел Глеба, все так же невозмутимо заметил:

– Вам, похоже, давно морду не били. Могу напомнить, как это бывает.

Я пришла в ужас.