Я так тебя ждала

Ей…

— Звал, Константин? — заглянул в кабинет психиатр спустя минут пять после моего звонка.

— Да… Проходи, — указал я на свободное место на диване рядом с собой.

Он сел и внимательно смотрел на меня.

— Лада Воронцова, — назвал я имя девушки. — Помнишь такую пациентку?

— Да-да, конечно, — кивнул доктор. — После аварии. Маленькая птичка, которая в одночасье лишилась многого… Помню, помню. Как она? С препаратами ей легче, не правда ли?

— Да, легче, — ответил я задумчиво. — Вы отлично подобрали лекарство. В вопросах психиатрии вам нет равных во всем штате. Да и за его пределами тоже.

— Приятно слышать похвалу от вас, доктор Старков.

— Но мне кажется, что, возможно, их ей недостаточно? — спросил я. — Может быть, что-то еще серьезнее нужно?

— Опять плачет?

— Вчера была истерика, еле успокоили. Кололи снотворное.

— Плохо, — сказал Тони. — Но ничего необычного нет в ее состоянии. Такие срывы еще будут. В стабильное состояние сразу она не придет даже с препаратами.

— То есть, повода волноваться нет, ты считаешь? — почесал я затылок.

— Нет.

— А чего ж она так рыдает горько до сих пор?

— Женщина. Ей больно, — ответил он. — И пока еще будет долго больно. Потеря ребенка для девушки — очень серьезная беда. Да еще и жених оставил… Прямо в этот момент.

— Козлина, — не выдержал я и выругался. — Так она считает, что еще из-за этого он ее бросил. Не смогла, не выносила, не родила.

— Конечно.

— Я и говорю — козлина. Нашел время, урод… Так, это все лирика. В целом состояние соответствует психически здоровой личности?

— Да. Но если вы хотите, я, конечно же, ее еще раз осмотрю."

"— Осмотри, — решился я. — И еще, Тон. — Я внимательно посмотрел ему в лицо и: — Никаких учетов и диспансера. Не порти девчонке жизнь.

— Как скажете, — пожал плечами психиатр. — Ничем таким она не страдает, чтобы я со своей стороны настаивал на учете. Все очень закономерно для ее ситуации.

— Хорошо… Тогда осмотри ее и будем продолжать намеченный курс лечения.

* * *Тони снова не нашел ничего криминального в поведении девушки, и я оставил ее в покое и дал ей возможность переварить ее беды естественным путем.

Лада начала курс лечения.

Ей было сложно, больно, неприятно, но она вдруг взяла себя в руки и стала сражаться за себя. Она поверила мне, что сможет встать. Пила все нужные таблетки, питалась правильно и даже пару раз улыбнулась. А улыбка у нее светлая, но дарит она ее окружающим редко… Разве что родителям, которые, конечно, навещали ее каждый день и дальше. Они тоже воодушевились тем, что депрессия Лады осталась позади, хотя иногда она плакала от боли и опускала лапки, но оказалась сильной личностью, которая раз за разом брала себя в руки, и закусив до боли губы, снова и снова боролась с болячками.

Прошло полтора месяца.