Я так тебя ждала

К вечеру ей должно было стать лучше, ведь мы колем ей антибиотик.

— Она пила бульон? — спросил я, внося очередные данные в программу на компьютере, которые точно буду проверять.

— Нет, — ответила Стелла. — Медсестра сказала, что не ест и не слушается никого. Слушай, она такая хамоватая, если честно… Тонни грубила, и мне тоже… Как ты с ней только работаешь?

— Она — пациент, а не подружка, — ответил я, заканчивая вбивать данные в графу и сохраняя информацию. — Работать приходится с разными людьми. К тому же, ты сама знаешь ее историю — понять можно ее состояние и поведение. Тем более, я ведь не посылал тебя к ней, ты пошла туда сама. Забыла?

— Нет, помню, — ответила она. — Я помочь хотела.

— И ты помогла, — свернул я программу и посмотрел на нее. — Теперь я меньше времени потрачу на замеры ее давления.

Я встал с места и направился к выходу.

— Ты куда, Костя? — окликнула меня она.

— Пойду, кое-что проверю.

— Так куда?

— Стелла, — наклонил я голову набок. — Не помню, чтобы ты заняла кресло главного врача и получила полномочия требовать у меня отчетов.

Я вышел из кабинета, не оглянувшись, и пошел вперед по коридору. Стелла, конечно, здорово мне помогает, да и является некой родной душой в этой клинике, где преимущественно англоязычные врачи, а Стелла, как и я, эмигрировала сюда когда-то, но она стала слишком много на себя брать. Придется поставить ее на месте. Она задает слишком много вопросов.

Спустился в отделение интенсивной терапии. Нашел палату Лады и вошел внутрь.

— Ой, Константин Николаевич, — тут же встала навстречу мне Дженни. — Я думала, вы уже ушли.

— Добрый вечер, Дженни, — сказал я ей. — У нас на носу проверка серьезная. Ты слышала?

— Конечно, — ответила она. — Вся больница на ушах стоит.

— Ну и как в такой ситуации я могу уйти домой? — поднял я брови. — Ладно, оставим эти разговоры. Лада спит?

Девушка лежала с закрытыми глазами, только мне показалось лицо ее стало еще более бледным, а губы сухими. И она тяжело дышала.

Я подошел ближе. Нет, она не спит. Просто ей плохо. Дотронулся до лба — огненный. Девчонка тихо застонала.

— Черт, в чем дело? — Бормотал я, доставая градусник, которые измеряет температуру за секунды, приложил его ко лбу Лады. — Все же было нормально… Сорок. Сорок?! Сестра!

— Да, Константин Николаевич, — встрепенулась Дженни.

— Срочно жаропонижающее вколите. Что ей колят, покажи.

— Вот, — подбежала она ко мне с журналом назначений. — То, что вы назначили.

— Хм… Он должен ей помогать, если только…

Не пошло какое-то заражение… Этого бы не хотелось, но не исключено — организм сильно ослаблен.

— Продолжайте курс, — сказал я. — И следите, пожалуйста, за температурой.

— Так мы мерили с доктором Старковой полчаса назад, — ответила Дженни.