Я – Стрела

Папа сказал, уклонение — единственная возможность не попасть в беду в первые же дни. Он меня старался поймать много месяцев, с утра до вечера.

— А если ловил?

— Давал щелбан, — ответила я и невольно потерла лоб. Одно время у меня синим было все, включая руки и даже коленки. Когда одно из мест покрывалось синяками, приходилось искать новое для отцовского щелчка.

— Ага, — я снова оказалась в объятиях, уже лицом к лицу. Он был серьезен. — Уклонение великолепно, ты, действительно очень ловкая, но тебе нельзя задумываться и зевать. И, если тебя заденут хоть раз…

— Просто доверься мне, Камачо, — тихо попросила я.

И мы, наконец, поцеловались. С облегчением, цепляясь за одежду, подтаскивая друг друга ближе. Я привстала на цыпочки, обхватив его за крепкую шею, залезая в расстегнутый на несколько верхних крючков ворот. Чтобы прижаться жадно подрагивающими подушечками пальцев к стучащей жилке, где шея переходила в плечо.

Тело стало легким-легким, как воздушный шарик. И две шершавые от постоянных тренировок руки, забравшиеся под майку на спине, стали моими крыльями.

* * *Все было хрупко, неясно, странно, но очень нужно. Я не знала, как буду к нему относиться завтра. Не раздумывала, есть ли будущее у наших отношений. Мне просто нравилось к нему прикасаться, без всякой магии, а то, что в его объятиях проходит усталость, так это отличный бонус и… повод, вот так забыться, прижавшись к Райдену, ловить губами губы.

Теплые ладони двинулись от спины вдоль боков и погладили, едва трогая, невесомыми крыльями бабочки по нижней кромке лифа, прижались с левой стороны, где быстрым испуганным топотком застучало сердце."

"Он прислушался к моей реакции и со вздохом углубил поцелуй, перейдя на нежные, быстрые, ласковые скольжения языка. Натянутой струной, предельно, оглушенно ожидая чего-то важного, рождающегося между нами здесь и сейчас, я вцепилась в Райдена. Мир застыл и рассыпался томлением, до слабости а коленках.

Большие пальцы Камачо нырнули под границу лифа и осторожно, мягко погладили полушария снизу груди и так же медленно ушли обратно, сопровождаемые бегущей за ними огненной дорожкой мурашек.

«Это не честно! Куда вы?!» — молчаливо взывали мурашки, но, наверное, девушка не может такое просить. Проклятие, сколько же непонятностей во всех этих личных отношениях.

— С ума сойти, — пожаловался Райден, упираясь лбом в лоб и тяжело выдыхая сквозь зубы.

А у меня не было слов. Вообще. Это было самое яркое впечатление в моей жизни. На грани полного доверия. На вечеринке я и близко ему не доверяла, там была чистая тяга, а сейчас… Не знаю что это, но я чувствовала себя ошарашенной.

— Нам нельзя, — сказал он, уговаривая то ли себя, то ли меня, — потеряем контроль и всё, кто-нибудь да заметит, для тебя это очень плохо.