Я стала злодейкой любовного романа

» Перед глазами круги, боль сжимает сердце. По щекам катятся жгучие слёзы. Рядом суетится Деккард, что-то бормочет бледная Элиза.

А на полу лежит расколотый пополам камень…

Глава 30

Меня колотит так, словно через все клеточки тела пустили электрический ток. В груди болит и ноет. Дышу порывисто, сипло, а воздуха всё равно не хватает. А ещё ужасно холодно. Так холодно, что дыхание вырывается паром.

— Тише, ш-ш-ш, — шепчет кто-то в волосы. — Уже всё хорошо. Всё хорошо… — Гладит по спине, успокаивая. Согревая объятиями.

Мне не надо смотреть, я знаю, кто это. Мой персональный кошмар. Личное проклятие. Тот, с кем я связана непрошеной меткой. Однако сейчас, вместо того, чтобы оттолкнуть, цепляюсь в ответ, как утопающий. Словно Алан — единственная точка опоры в целой вселенной.

И медленно… Медленно… мир останавливает вращение, а моё дыхание перестаёт напоминать задушенные хрипы. Тепло возвращается в конечности, я наконец-то чувствую пальцы.

Вот только слабость никуда не делась. Ощущаю себя так, словно меня пропустили через соковыжималку. Утыкаюсь носом в военную форму принца и жду. Жду, когда ко мне вернётся хотя бы способность нормально мыслить.

Элиза стоит у стены, бледная от шока. Деккард о чём-то ругается со слугами жениха.

Видение всё ещё мелькает перед глазами. Судя по всему, его видела только я. Не сложно понять, что дети в нём — Элиза, Деккард и Алан… Но можно ли видению верить? Как оно может быть правдой! Разве Элиза… милая, добрая, светлая... пусть и немного ревнивая Элиза… Разве она может быть автором той книги? Разве это возможно? Надо подумать, как выяснить у неё или у Деккарда, подробности детства Виктории… Правда ли они с Элизой были знакомы? Только так получиться понять, правдиво ли видение.

— Ох, за что мне это! За что! — причитает несчастный Ростер, ползая на коленях вокруг разбитого Драголита. Он притягивает камень к себе и баюкает, точно ребёнка. На лице жениха неподдельное горе, даже слёзы выступают.

А потом Ростер поднимает глаза на меня, и его горе в один момент сменяется на бешенство:

— Это ты… Ты его испортила! — шипит он, отпуская камень и поднимаясь на ноги. Лицо его краснеет, точно его ошпарили кипятком. — Ты!

Алан отстраняется от меня и, убедившись, что со стула я падать не собираюсь, поворачивается к Ростеру. Делает шаг, а потом с силой пинает драгоценный артефакт. Драголит с тяжёлым звуком ударяется об стену. С потолка сыпется каменная кошка.

— Повтори-ка ещё раз, что ты сказал? — рычит Алан.

Ростер вытягивается по струнке, глаза у него начинают трусливо бегать:"

"— Я же только… только… — бормочет он, пятясь назад, натыкаясь на стулья, едва не падая.