Я согласна

Почему ты колеблешься?

– А что потом? Что будет, когда любовная связь иссякнет? Я люблю свою работу и, как мы условились, мне хорошо платят. Как я могу продолжать работать с мужчиной, с которым сплю?

– Ерунда, люди делают это все время.– Эми не разделяла ее тревоги.– Ты просто должна быть цивилизованной в таких вопросах.

– Я должна,– пожала Мэгги плечами. Она сомневалась, что ее чувства к Джеймсу должны были когда-либо стать «цивилизованными».

– Правда, Мэгги, я удивляюсь тебе. Если бы я оказалась на твоем месте, то я была бы на седьмом небе от счастья, а ты сидишь здесь спокойно, взвешивая все за и против.

– Это потому, что я должна многое потерять,– сказала Мэгги, помрачнев.

– Ты последуй моему совету и завоюй его, прежде чем он придет в себя.

– Спасибо,– криво усмехнулась Мэгги.– Ты дала мне просто бесценный совет.

– Делай, что я тебе говорю,– настаивала Эми.– Я должна идти, у меня тяжелое свидание с парнем из рекламного агентства с двенадцатого этажа.

– Приятного вечера,– сказала Мэгги, провожая подругу.

К тому времени, когда Мэгги закончила сборы и оделась, она все еще не приняла решения. Она сделала себе чашку кофе и, чтобы выпить ее, взобралась на табурет у кухонной стойки.

– Итак, что же ты хочешь делать?– спросила она себя, но даже если бы слова ее эхом отозвались в пустой кухне, она признала бы, что не должна делать того, чего ей хочется. Решение должно было быть куда сложнее.

Мысленно она знала, что должна согласиться с Джеймсом. Она шла к этому через годы. У них обоих были широкие разнообразные интересы, их занимало все: от архитектуры до фарфора цвета морской волны. Оба они любили научную фантастику, Агату Кристи, современное искусство и органную музыку в стиле барокко. Точно так же оба они ненавидели вечера с коктейлями, толпы и оперу. Соглашаясь, они были различны во вкусах. Например, Джеймс думал, что Бог создал воскресное время после полудня для футбола, в то время как она чувствовала, что преступно платить компании взрослых людей деньжонки для того, чтобы дать одному возможность лупить другого.

Но, по существу, Мэгги не сомневалась, что сумеет удержать его. Она вспомнила их горячие дискуссии о достоинствах новых спорных художников, на чьи вернисажи они ходили в прошлом месяце. Их споры, начавшие бушевать еще на выставке, придавали пикантность позднему ужину, которым Джеймс угощал ее впоследствии. Но склонить ее к своей точке зрения он не мог. Улыбка пробежала по губам Мэгги, когда она вспомнила, как позднее, через неделю, он взял ее с собой, чтобы показать то, что он считал «настоящим искусством».

Вопрос охватывал эмоциональные проблемы.