Я слежу за тобой

Ничего страшного.

Генри ошибся.

Анна пять дней провела в реанимации местной больницы. Целые сутки вообще было непонятно, выживет она или нет. Врачи отводили глаза, и Балларды уже готовились к худшему.

Дочь, опутанная многочисленными трубками, казалась невозможно хрупкой, а маленький приборчик у ее постели все пищал и пищал, сигнализируя о низком уровне кислорода. Врачи им всё объяснили: Анне введут лекарство, которое на время ускорит сердцебиение, зато поможет легким.

Сначала стабилизируем легкие, потом займемся сердцем.

Сидя перед телевизором в гостиной, Генри будто переживает все это заново. Вот он дежурит у постели Анны и, глядя на показатели приборов, мучается угрызениями совести. Чувствует себя совершенно беспомощным. Просит у дочери прощения. Иногда даже молится… правда, потом вспоминает, что вообще-то не верит в бога. Надеяться не на кого. В необыкновенную живучесть детей Генри тоже больше не верит. От его спокойной уверенности, беспечности не осталось и следа. Он уже не будет прежним.

Как не будет прежним после того разговора в машине по пути на станцию. Его дочь, его красавица Анна… Это отвратительно, папа.

Входит Кэти с большим подносом, на котором стоят ярко-красный чайник, молочник и чашки. Она ставит поднос на журнальный столик посреди комнаты, и в эту минуту кто-то снова переключает канал. Сердце Генри будто пронзают ледяным мечом.

Две фигуры в окне. Мужчина – предположительно Карл – держит пистолет у головы девушки-заложницы.

Генри издает неопределенный звук, за которым следует куда более громкий, пугающий вопль Барбары. Так кричат раненые животные. Затем жена принимается бормотать что-то невнятное:

– Боже мой, боже мой, бедная моя девочка… Генри, смотри, Генри… О нет, нет, нет… Мы должны что-то сделать. Господи, скажите, что делать…

Она встает. Затем опять садится. Раскачивается из стороны в сторону. Плачет. Вновь встает и начинает ходить туда-сюда, приговаривая:

– Нужно поехать туда. Мне нужно туда, Генри. Боже мой, я не могу здесь оставаться.

По неподтвержденным данным, сообщает ведущая, фотография предоставлена европейским новостным агентством. Личность мужчины окончательно установлена – это Карл Престон. Информация о том, что он держит в заложницах Анну Баллард, сейчас проверяется.

– Они не должны это показывать. – Достав из кармана телефон, Кэти направляется к двери.

Генри подходит к жене и пытается ее утешить.

– Все образуется, Барбара.

– Как ты можешь? Как ты можешь такое говорить? Мы должны поехать туда, Генри. Должны поехать в Испанию. Мы не можем оставаться здесь. Я не могу оставаться здесь.

Генри встречается взглядом с Тимом, который успокаивает плачущую Дженни. Парень, как и все, в ужасе.

– Мы не можем поехать в Испанию, дорогая. Не сейчас.