Я слежу за тобой

Совсем тронулся рассудком. Напридумывал бог знает чего…

Я протяжно вздыхаю, чувствуя, как сжимаются легкие. Этот вопрос мучил меня. Почему Тим выбрал нашу семью?

– Я пойму, если вы захотите заявить в полицию. – У миссис Баллард снова дрожат губы, теперь от волнения. – Если обвините Дженни в том, что она пустила Тима в вашу жизнь.

И тут я наконец понимаю.

Мэтью говорил, они нашли у Тима на компьютере сотни фотографий – вечеринки, «Десять вершин», моменты из школьной жизни. Везде ребята, которые, по мнению Тима, проявляли интерес к Анне, и каждый снимок снабжен каким-нибудь гадким комментарием. Для занесения в «черный список» достаточно было даже короткого, вполне невинного разговора. Люку просто не повезло. Он и вправду не помнит, чтобы они с Анной хоть как-то пересекались на «Десяти вершинах».

Потупив глаза, я думаю о Люке. Как он гордился собой, когда две недели назад впервые прошелся по комнате без костылей. Бедняга сильно хромает. Мы надеемся, что это пройдет. А еще у него на бедре остался жуткий шрам.

– Спасибо, что приехали и рассказали мне об открытках. Я не буду обращаться в полицию. Едва ли мне от этого станет легче.

У Дженни целая жизнь впереди. Какой смысл? Полиция все равно считает, что открытки присылал Тим.

Миссис Баллард закрывает глаза. Волна облегчения, разглаживая черты, проходит по ее лицу, достигает шеи и плеч.

– Спасибо, Элла.

Все сказано, теперь она уйдет. Однако миссис Баллард продолжает стоять. В чем дело?

Она бросает взгляд на холодильник с букетами.

– Нам отдали тело – для похорон."

"Боже, нет… Я изо всех сил сдерживаю слезы. Этому горю ими точно не поможешь.

– Начальник похоронного бюро приезжал вчера вечером, чтобы обговорить детали.

Она замолкает. А я ничего не говорю в ответ. Не нахожу слов. Будто немая. И вспоминаю Анну в поезде. Зеленые глаза – красивые, яркие, радостные. Шестнадцать лет…

– Он показал мне несколько каталогов с цветами для гроба. – Миссис Баллард говорит спокойно, однако по щекам текут слезы. – Они все такие жуткие, Элла… Цветы, которые там предлагают. Просто кошмар.

– Прошу прощения?

Она не отрывает взгляда от холодильника.

– Звучит странно, знаю. На гробе должен быть венок, но венки такие печальные, такие ужасные, такие взрослые… Я не могу положить это на гроб дочери.

Повернувшись ко мне, она ждет реакции. Пока ее слова вызывают у меня лишь недоумение.

– Понимаете, она такая юная… Слишком юная для венка. Вам не кажется?

Миссис Баллард вытирает слезы ладонью. Я по-прежнему не знаю, как ее утешить.

– Когда я приехала к вам впервые, в витрине стоял изумительный весенний букет. Весь такой зеленый, словно долина между холмами, словно луг. А среди зелени – примулы, черемша, придорожные цветы…

– Помню. Я сделала его для конкурса.

И получила приз.