Я, следователь..

Да и люди ничего не заработают — и так месяц на ремонте простояли. Вот если бы…

— Что — если бы?

— Вас не затруднит добраться до плавбазы на вертолете? А капитан Астафьев прибудет туда катером.

— Не затруднит.

Линнамяги обрадовался:

— Тогда мы это мигом организуем. А капитану я дам!..

— Подождите давать. Надо выяснить сначала, в чем там дело…

…Энге сочувственно похлопал меня по спине:

— Ничего, ничего, дружок. Облачность низкая — качать будет не слишком.

Энге не выговаривал шипящих, и слова у него получались совсем смешные: ницего, облацность, кацать будет не слишком. Я хотел сказать, что как раз самая сильная болтанка при низких облаках, но раздумал и пошел к вертолету. Какая разница? Энге же не подымет облака выше.

Вертолетчики были молодые, смешливые ребята. Старший из них подмигнул:

— Ну, поболтает в крайнем случае маленько. Землю потом больше ценить станете.

Я усмехнулся:

— А я что? Я ничего, я ведь не то чтобы сильно по воздуху стосковался…

— Тогда полетели?

— Полетели.

Энге пожал мне руку и на прощанье сказал:

— Когда прилетите, ты с трапа не прыгай на палубу, пока не застопорят машину.

Я уже отошел на несколько шагов, но обернулся:

— А тебе доводилось?

— Всякое бывало, — сверкнул своей ласковой улыбкой Энге. — Ну, счастливо…"

"Где-то над головой густо заревел мотор, и по все усиливающейся вибрации я понял, что огромный винт вертолета набирает скорость. В круглое окошечко я видел Энге, который стоял, оперевшись локтем на капот «Волги». Струи ветра от винта били ему в лицо, и он придерживал фуражку. Потом я почувствовал легкий толчок — вертолет пошел на подъем, но не покидало ощущение, будто мы замерли неподвижно, а это машущий фуражкой Энге и неожиданно вытянувшийся корпус автомобиля проваливаются куда-то вниз, в тартарары. Через несколько минут их уже нельзя было различить, а весь зубчато-острый силуэт Таллинна мне видно было из окошка, и город подо мной лежал удивительно красивый, фиолетово-синий, с дымно-серым отливом. Пилот развернул вертолет, и город исчез из моля зрения. Впереди было только мутное вспененное море.

Я сел в кресло и подумал, что с меня достаточно. Таких приключений хватит для двухсерийного вестерна. Но я ведь не Юл Бриннер. Я не герой и не искатель приключений. Если говорить честно, то я и стрелять из пистолета толком не умею. А после того как один барбос умудрился прострелить мне правое легкое, врачи предписали мне «щадящий режим». Это же надо! Слово какое красивое — «щадящий»! Короче говоря, ко всем моим замечательным победам — чует мое сердце — я, вернувшись домой, смогу говорить знакомым: «От меня жена ушла!» И никто даже не скажет: «От всех жена ушла», потому что от нормальных мужей жены не уходят.