Я буду первым (СИ)

Как можно дальше. Он не тот, кто будет лелеять и оберегать. Он тот, кто попользует, сломает и выбросит.

Платон

Вылетаю из клуба на улицу. Как смог уйти, сам не понял. В голове - руины после апокалипсиса. Новый мир.

Ловлю себя на том, что руки чуть дрожат, когда прикуриваю. Вот ведь довела, ведьма. Этот вечно задранный к небу нос. Это вечное превосходство. В каждом жесте. В каждом взгляде. Сама ведь ничего толком не знает и не понимает, дурочка маленькая. В паху неприятно ноет. Больно и противно. Это женская половина уверена, что возбужденному мужику остановиться раз плюнуть. Их бы в наши шкуры. Чтобы они также в случае облома мучились.

Но тут и пенять некому. В этот раз сам остановился. Потому что сильнее сексуального голода было желание проучить нахалку. Никто! Как же! Так я ей и поверил.

Поднеся сигарету ко рту, ощутил не только запах табака, но и ее. Захотелось застонать. И вернуться назад. Закончить то, что начал. Но нельзя. Пусть тоже помучается. Поймет, каково это, когда хочешь, а тебя постоянно обламывают."

"Главное, не понимаю, что я ей плохого сделал-то? Да я пять лет назад, когда понял, что она меня не хочет, сразу отвалил. Перестал мелькать на горизонте. Потом вообще уехал в Европу, там занимался нашим филиалом. И почти выкинул из головы маленькую девочку Лену. Или сам себя в этом убедил.

Но не вспоминал. Не писал стихов. Не стремился увидеть. Очень старался забыть. Потому что это какой-то психоз. Расстройство, что не поддается лечению. И может быть, так бы всё и осталось. Если бы не пришлось вернуться. Филиал филиалом, а основа компании здесь. И заниматься этим мне. Отец всё чаще заводит речь о том, что работать должны молодые.

Вернулся. Глазам не поверил, когда на лавочке заметил ее. Повзрослевшую. Налившуюся соками. И с сарделькой во рту. Пухлые губы скользили по предмету, очень напоминавшему член. А меня пот прошиб от картинки, что она передо мной на коленях, а я у нее во рту. Так глубоко, что связь с реальностью теряется. С запозданием до меня дошло, что этот концерт для Макса. Нет уж! Не знал, чего ради она так перед ним старается, но ему ничего не обломится. Ни ему. Никому другому.

Даже не задумываясь, направился к ней. Интересно до жути, как будет выкручиваться. Что будет, можно не сомневаться. И действительно, острые зубки отхватывают часть сардельки. А потом каким тоном она говорит: ""Фу, гадость!"" Обидно становится за весь мужской пол. Дальше, раздраконив нас обоих, она сваливает, весело цокая каблуками. Я чуть Макса не придушил, когда она ушла, добиваясь, с чего он удостоился такой ""чести"". Его счастье, что парень он понятливый и сразу мне объяснил, что ему такая стерва ни за чем не сдалась.

Я же, как дурак, остался дожидаться ее возле университета. Макс показал мне ее машину, а сам отправился к моему отцу.