Я сделаю нам больно

о том, что между нами что-то происходит? – на одном дыхании высказала предположение. Давно пора. Рано или поздно это должно было случиться.

- Твоя мама волнуется. Хоть и не показывает этого. И я тоже волнуюсь. – Павел выехал со двора и, наконец, взглянул на девушку.

- Я понимаю, – чувствуя неловкость, Мила опустила глаза на свои руки. – Я…

- Милочка, девочка… - перебил блондинку, сбрасывая скорость перед светофором. На лбу Леднёва старшего появилась испарина, – я всё знаю.

Что? О чем он?

Что она испытывала в этот момент. Страх. Смущение. Замешательство.

Стыд.

За что?!

- Я не совсем понимаю, о чем вы, Павел Андреевич, – тихо откашлялась, подавившись воздухом. Вперила испуганный взгляд в лобовое стекло. – Мы с Ильёй ещё сами не разобрались во всём… да и я уже сказала маме о том, что между мной и вашим сыном всё не так просто."

"- Я знаю о том, что он сделал, – подрезал ей крылья несколькими словами. Стиснул крепкими пальцами кожаный руль. Он просто не мог больше молчать. Не мог спокойно смотреть ей в глаза. Он готов был провалиться в преисподнюю, когда эта девочка смотрела на него. Когда вежливо улыбалась, или благодарила за какую-то незначительную мелочь. Когда на вопрос «как ты?» снова натягивала на себя улыбку и говорила, что у неё всё хорошо.

- Я… вы… - начала заикаться. Хотелось провалиться сквозь землю. Сделать вид, что ничего не слышала! Притвориться глухонемой, чтобы не отвечать на его вопросы! Зачем?! Зачем он об этом заговорил?! – это… он вам сказал?!

- Что-то вроде того… - покачал головой мужчина, и провёл левой рукой по отросшей на лице щетине. – Я… честное слово, я думал, что убью ублюдка… я… понятия не имею, как мне поступать. – она и не заметила, как они свернули к дому, где сейчас ждала её мама. – Я не могу спокойно спать. Жрать… не могу без стыда смотреть в глаза твоей матери, и тебе в первую очередь.

- Павел Андреевич… - Мила отрешенно открыла рот, вдыхая воздух и боясь потерять сознание. В глазах потемнело. Дрожащими пальцами девушка прижала кнопку на дверной панели и опустила окно, – я… боже… я не готова обсуждать это, – отстранённо помотала головой, – не знаю…

- Мила? Я хочу знать… - Леднёв старший заглушил двигатель, погружая салон автомобиля в удушливую тишину. – Я просто не понимаю ничего. Что сейчас между вами происходит?

- Я, - провела языком по суховатым губам, – я пытаюсь простить его.

Слишком много «я», слишком много заиканий.

Господи…

Девушка мысленно выругалась на себя за то, что до сих пор продолжает мямлить. А что? Что она должна говорить? Он же взрослый мужчина! Почему он не понимает, что ей не хочется это обсуждать?! Во всяком случае, не с ним… да вообще ни с кем!

- И как? Получается? – Павел развернулся к блондинке всем корпусом. На его лбу залегли глубокие морщины.