Я сделаю нам больно

Выходя из палаты, на ходу бросая дежурное «доброе утро», сразу же в коридоре сталкиваясь, нос к носу с отцом.

- Ты что здесь делаешь? - удивлено смотрит на закрывающуюся дверь, из которой только что вскользнул сын. - В такую рань?

- Какая разница? - достаёт телефон из кармана и растирает затёкшую шею. Сейчас бы в душ и кофе.

- Я тебя в последний раз предупреждаю, - Павел делает шаг вперёд, оказываясь впритык к парню. Приглушенно рычит: - Ещё раз увижу тебя здесь: приму меры!

- Какие? Ментам сдашь? - брызжет злостью. Провоцировать очередной конфликт не хотелось. Но отец не упускает ни одной возможности, чтобы перекрыть ему кислород.

Он не собирается ничего делать. Он контролирует себя, разве этого не видно?

- Хватит мучить бедную девочку! - хватает его за локоть и разворачивает к себе. - Мало поиздевался над ней? Ещё раз увижу Илья, пеняй на себя! Ещё раз… я предупредил!

…

Мышцы болели и ныли. Каждое движение приносило дискомфорт. Голова гудела."

"Скинул с себя тяжёлые ботинки, и, раздеваясь на ходу, Илья направился в ванную. Бросил на пол куртку и кепку. Сдирал с себя тряпки, словно кожу. Хотелось бы. Родиться заново. Или вообще не рождаться. Тогда бы его мать была жива. Все были бы счастливы. И отец, и родня мамы. И Мили.

Разделся догола и шагнул в душевую кабину. Ледяная вода привела в чувство. Медленно пробираясь под шкуру крупными мурашками. Парень тяжело задышал, упираясь ладонями в холодный кафель. Опустил голову, позволяя каплям бить по затылку. Теплее… каждую минуту добавляя горячую воду. Расслабляясь, наконец. Ещё… до тех пор, пока прохлада не сменилась горячим паром. Почти кипятком, вспарывающим кожу. Больно. Сильнее обычного.

Сам не заметил, как плечи мелко затряслись. Дрожь спускалась к лопаткам, а в грудной клетке всё сжалась до такой степени, что ему показалось, будто ломаются его собственные рёбра.

Челюсть непослушно задрожала, тихо отбивая чечетку. Парень провёл ладонью по лицу и почувствовал соль на губах. Вот так. Видишь, чего ты добился? Хавай теперь. Что ты будешь делать? Что ты будешь делать, если она не простит тебя?

...

- Ты зашился здесь что ли? - Демьян недовольно хмурится и пожимает руку друга. Замечает нездоровый вид брюнета, – выглядишь паршиво.

- Чувствую себя так же.

Медленно выдыхает, проводя рукой по волосам, и скрывается в гостиной. Уходит на балкон, настежь распахивая окно. Взглянул на тлеющую в пепельнице сигарету.

- До тебя невозможно дозвониться. Ты как вообще? – блондин смотрит на ту же сигарету и протягивает к ней руку. Затягивается, вслушиваясь в тихий треск тлеющей папиросной бумаги. – Как Назарова?

- Уже лучше, – язык словно прирос к нёбу. Ему тяжело говорить с кем-то о ней. Он так привык всё перемалывать в собственной голове. Самому вариться в этой каше.