Я сделаю это сама

И видимо, покойный граф Ренар поселил у себя этих котов не зря. Неужели и раньше кто-то подобный пошаливал?

Вообще Анри пока не видел особых сложностей в том, чтобы упокоить тёмную тварь. Наверное, её можно просто сжечь? Запереть и сжечь? Или ещё как-то там поступить, чтобы совсем, с концами. Асканио на прямой вопрос сказал, что нужно смотреть на самого врага, и там уже будет видно, что с ним делать.

Но нужна помощь местных. Чтобы не считали глупостью и сказками, и чтобы не плодили воинство нежити. Их уже двое, достаточно.

Потому Анри и устроил это сборище в доме графа Ренара, то есть – в доме маркизы дю Трамбле.

Маркиза в последние дни, после пожара, как-то подобрела, и даже взялась не только кормить его людей, когда они помогали ей по хозяйству, но и присылать гостинцы ему самому. Он очень удивился, получив пирог и рыбу, и всё это оказалось весьма вкусно, повар Марсо так не умел. Но он умел стряпать печенья, и Анри велел ему сделать печенье побольше размером, чтобы положить в миску, и какое-нибудь такое, чтоб глянулось маркизе. А что может глянуться маркизе? Чем там она раньше украшала свои послания? Цветочками-розочками? Купидончиками? Сердечками? В общем, Анри поставил повару задачу, тот сначала испугался – какие ещё могут быть сердечки? Но справился – как смог. А капитан Плюи передал послание.

Что подумала о том послании маркиза и не сочла ли их всех разом ещё большими глупцами, чем они есть, Анри не знал. Да и не горел желанием узнать. Сначала – тёмная тварь, глупости потом.

Отец Вольдемар живо послал сыновей к тем, кого считал достаточно разумным, и кто мог поспособствовать. И предупредил, что обитателей двух соседних долин – такие долины называли распадками – нужно будет подождать.

Ждали в зале маркизы. Пригретая ею девочка, камеристка и местные женщины разносили какой-то напиток – ягодный, кисло-сладкий и очень вкусный. А люди прибывали – в основном мужчины, но и немного женщин тоже. Стучались, а входя, снимали шапки и кланялись. Маркиза стояла у входа и кланялась в ответ – освоила местный этикет. И правильно сделала, понимал Анри, так и надо.

Когда людей набилось уже совсем много и место на лавках закончилось, святой отец сказал:

- Слушайте меня, православные. Горе у нас, большое горе. Мало того, что потеряли мы Валерьяна, так ещё и не просто потеряли, а бесы его душу прибрали. И пока он тут у нас по земле ходит – покоя не будет никому.

- А долго ль ходить-то будет, не сказывал? – спросил кто-то бойкий.

Эх, нужно разбираться в здешних жителях. Кто есть кто. И учить их непростые имена. Пригодится.

- А тебя, Митрий, он спросить-то и позабыл, - усмехнулся святой отец. – Но если ты пойдёшь да любопытство проявишь, то с ним и останешься на веки вечные, и душе твоей неминуемо гореть в адском пламени.