Я рожу тебе сына

Мы проверили, там в конце торчат огрызки, а в туалете на первом этаже нашлась ручка.

Она отвлекла моего повара, стащила книгу, вырвала листок и написала это письмо. Второпях, на коленках, значит, это то, что пришло спонтанно, иначе Ника бы написала его заранее. И ей бы для этого не пришлось втихаря вырывать листы из кухонной книги, потому что в гостиной в одной из витрин лежат письменные принадлежности.

«Прочти. Это важно».

Кладу письмо на стол и растираю руками лицо. Что может быть важнее того, что она ушла, и я сам вынудил ее к этому? Я нарочно взял с собой Кристину, нарочно не выходил на связь. Ника никак не могла знать, когда я прилечу обратно. А значит это письмо — ее прощание.

Читать об этом — будто скальпелем еще раз вскрыть грудную клетку. Вот только сердца там нет, уже вырвано с корнем и увезено. Вероникой. Разве что ошметки торчат, похожие на те, что остались в кухонной книге Робби.

Обвожу пальцем кромку. Жжет, сука. Мне не кажется, реально обжигает. Пытаюсь представить, что там внутри. И понимаю, что это не имеет абсолютно никакого значения.

Это могут быть признания в любви или длинные рассуждения о том, какой я мудак. А может быть, даже коротко и ясно: «Тимур, ты мудак». Это не самое страшное. Это я и сам знаю.

Гораздо хуже то, что о чем бы там ни говорилось, что бы там ни было написано, я сорвусь за ней следом. И я тупо боюсь развернуть старательно сложенный клочок бумаги.

Сейчас ее чувства запечатаны в этом письме как джинн в бутылке. Но если их выпустить наружу, они сметут меня, я сам себя убью за то, что ее отпустил. Что сижу и не бегу следом. Что позволил ей влюбиться в меня. И сам в нее…

Трясу головой как припадочный, как будто могу ее из мозгов вытряхнуть. Испепеляю взглядом несчастную бумажку — наглядное подтверждение того, как правильно я делал, когда никого к себе не подпускал. Потрахаться и то без отягощающих."

"Но она пролезла как-то в мое нутро. Наверное, потому что такая малявка — худая и гибкая. Я и опомниться не успел, как она там обосновалась, но кто мне виноват? Я позволил, мне и отвечать.

И снова все по новой, все по тому же заезженному кругу. Вваливается Сотников, и я неодобрительно на него кошусь. Ника не любила Сотникова.

— Тимур, она сбежала!

Самурай взъерошенный, злой, глаза сверкают. Ему бы в кино преступников играть или злодеев, которые мир хотят угробить. Шикарный получился бы персонаж, колоритный. Даже Станиславский бы не удержался, восстал из мертвых и сказал: «Верю!»

А потом до меня доходит смысл сказанного. Кто такая «она» переспрашивать не вижу смысла, мы говорим о Нике.

— Как? Где? — кратко уточняю.

Самурай тоже излагает вкратце. Илья отвез Нику на квартиру, она хотела собрать остальные вещи, чтобы вернуть ключи хозяйке.