Я рожу тебе сына

У меня на телефоне двадцать пропущенных звонков от Сотникова, когда я вхожу в дом, он готов меня сожрать. Но я намеренно прохожу мимо него, не удостаивая его ответом.

Он уже знает, что я вернулась домой еще утром, а вот когда ушла, не знает. Главное, чтобы не догадался, что я подслушала их разговор с Жиганом, иначе мне крышка. К счастью, багровый от злости Самурай уверен, что я сбежала сразу же и сбежала исключительно из вредности, чтобы потрепать ему нервы.

Как могу, поддерживаю его в этой уверенности, а сама иду в ванную комнату. Набираю полную ванну и включаю джакузи, щеткой вычищаю грязь из-под ногтей. Скорее бы вернулся Тимур, я даже рада, что решила ему признаться.

Все равно он узнает рано или поздно, так пускай от узнает это от меня. А может… может он даже обрадуется? Ведь он сам сказал, что я ему очень дорога. То есть, Доминика. Значит, у меня есть шанс, пускай маленький.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌И уже засыпая вспоминаю, что забыла купить тест.

Глава 20

Мне снится Сонька. Как будто нас водили в лес, и там мы с ней облазили несколько кустов лещины, пока не нашли по три орешка на одной ветке. Мы свято верили, что, если бросать по орешку через плечо, они раскроются, и из них обязательно выпадут красивые платья, как у принцесс.

— Раз, два, три! — дружно бросаем и стоим несколько минут, держась за руки. Боимся обернуться. Наконец, у Соньки сдают нервы.

— Ничего! — кричит она в отчаянии. — Доминика, посмотри, там ничего нет!

Я медленно оборачиваюсь и смотрю на два орешка, одиноко лежащих на полу.

— Не может быть, — шепчу потрясенно, — этого не может быть!

Я была уверена, что там будет свадебное платье, в котором я выйду замуж за Тимура Талерова.

— Это потому, что мы не вместе бросили, — дергает меня за руку Соня, — давай еще раз.

Теперь говорим медленно и с расстановкой:

— Раз, два, три!

Зажмурившись, цепляюсь в Сонькину руку. Она снова оборачивается первая.

— Ничего, — шепчет, — как же так, Доминичка?"

"Хватаю у нее из рук последний орешек и бросаю на пол вместе со своим. Они даже не катятся, мешают веточки. Мы смотрим во все глаза, но ничего не происходит.

Я начинаю громко реветь, Сонька обнимает меня, и дальше мы ревем вместе. Взахлеб, как только можно плакать в шесть лет. Мои мечты выйти замуж за Тимура разбиты, и я даже во сне чувствую, как горе переполняет сердце.

Просыпаюсь с мокрыми от слез щеками, меня будит сигнал вызова. Это Сонька.

— Доминика, сегодня позвонили из клиники, можно внести деньги в кассу, — говорит она возбужденно, а потом смущенно запинается. — Если ты, конечно, не передумала…

— Не передумала, что ты! — слетаю с постели и быстро одеваюсь.