Я рожу тебе сына

Бежевое, ясное дело, чтобы все было на виду.

— Надень, — протягиваю ей, выходит сипло, голос сел с каких-то херов.

— Тим, — округляет глаза, — оно же совсем прозрачное!

Наверное, у мене вид не договороспособный, потому что замолкает и поворачивается в сторону ванной. Хватаю за руку, останавливая.

— Нет, — вместо слов отдельные звуки вырываются, — при мне надевай.

Молча разглядывает меня, а затем берется обеими руками за низ футболки и медленно тянет вверх.

Глава 7

Я смотрю Тимуру в глаза и снимаю футболку. Под ней ничего нет — лифчик остался в сумке в «Голландце», трусы, выпачканные в крови и сперме, Тим выбросил. Смотрю на его шею — крупный, выпирающий кадык поднимается и опускается, когда Тимур шумно сглатывает. И это зрелище меня завораживает. И очень возбуждает.

Я не так давно закончила школу, сам собой вспоминается учебник по анатомии: кадык заметнее у тех, у кого больше тестостерона. А еще он влияет на голос — с сильно выраженным кадыком голос ниже и грубее.

У Тима голос командный, раскатистый. Но это с другими, со мной он низкий, хриплый, возбуждающий… Я чувствую, как предательски выделяется влага между ног и прячу глаза. Наклоняюсь, чтобы надеть невесомый клочок ткани, который может назвать трусиками только обладатель очень хорошего воображения.

Ткань мгновенно пропитывается моим возбуждением, я не смею поднять глаза на Тима и беру лифчик. Он такой же невесомый, надеваю его, застегиваю, изогнувшись, и оказываюсь притянута к твердому телу.

Прямо передо мной — шея с выступающим кадыком, в меня утыкается выпирающий в паху член, мышцы, нависшие надо мной, тоже бугристые и выпирающие. Концентрация тестостерона в этом мужчине такая, что я точно знаю: если бы в мире существовали приборы, измеряющие тестостерон, при подключении к Тиму они бы не просто зашкаливали. Они бы взрывались вместе с лабораториями.

Тимур подхватывает меня под ягодицы и прислоняет к стене. Вовремя, иначе мои ноги сами бы подломились. Я обвиваю его ногами за талию, и член через брюки упирается прямо в промежность. Тимур смотрит на мою грудь, и его зрачки полностью затапливают радужку.

Я только успеваю подумать, что незачем было надевать белье, как он начинает меня ласкать. Прямо через кружево. Правда, оно такое тонкое, как паутинка, что я не чувствую его на теле. Поначалу. Пока Тимур не дышит мне на сосок, чуть касаясь языком.

Его дыхание горячее, вязкое, мокрое. И я уже вся мокрая внизу, с ужасом думаю, что наверняка на брюках Тима останутся пятна. Язык Тимура все увереннее трогает соски, кружит по ареолам, а я выгибаюсь и вдавливаюсь ему в член до потери сознания.

Мне хочется его внутрь, в себя, впритык. Чтобы ни одного милиметра свободного не осталось между нами и внутри меня.