Я разорву эту помолвку! (СИ)

«Сейчас не до помолвки»

ДжеймсПосле посещения баронства Винтер на душе остался неприятный осадок. Ни дом, ни его обитатели за пять лет ничуть не изменились.

Неужели нельзя направить деньги моего отца — я знаю, что суммы там приличные — хотя бы на обустройство сада? Вероятно, все уходит на наряды моей «благоверной».

Нет, изменения все же были: барон стал шире, а его шевелюра уступила место залысинам; Флоренс же… моя невеста стала еще безобразнее несмотря на то, что наряды ее были роскошными даже по меркам аристократов, цвета эти ей не шли, а с напомаженным белилами лицом она смотрелась словно статуя. Или не отличающаяся красотой кукла.

В последний раз я видел ее, когда мы с отцом приезжали с визитом. Мне тогда было лет шестнадцать, а ей тринадцать.

Долговязая, худая и нескладная с веснушками по всему телу, похожими на обсыпной лишай и огромными глазами, как у раннего олененка, будто весь мир перед нею виноват. Словно вот-вот да расплачется.

Она тогда лишь глупо на меня таращилась и улыбалась, стоило ей заметить, что я на нее смотрю. А еще следила за каждым моим передвижением по дому.

Уже тогда я понял, что с этой девицей мне разговаривать не о чем.

Не то что с Шанной. С ней мы всегда находили темы для разговоров, и не только…

Вот и за ужином она даже не вякнула. Забавно было наблюдать за тем, как она ела. Даже приборами толком пользоваться не умеет. И чем, черт возьми, она так угодила моему папаше, что он сделал ее моей невестой?!

Хватило меня в этом месте едва ли на сутки. Первым делом с утра оделся, приказал оповестить барона, заглотил завтрак и поспешил убраться.

Вопреки моим словам, сказанным напоследок пресловутой невесте, отправился я не на фронт, а в сторону графства — навестить отца.

В последнем письме он выражал жуткое недовольство принятым мной решением. Не только отправиться в поход, но и в том, что я вообще решил поддерживать принца Гидеона.

Граф, в отличии от меня, считал, что в отношении власти и борьбы наследников за престол, аристократии следует придерживаться нейтралитета.

Но отец в последний раз в столице был лет десять назад и не понимает, как сейчас обстоят дела.

Все знатные дома разделились на два лагеря. Сторонники принца Гидеона — который являлся кронпринцем — и сторонники Филиппа — его младшего брата, который на престол даже прав не заявлял, все свое время проводя в чтении книг да шатаясь по библиотеке.

Понятно, что те, кто его поддерживал составляли меньшинство. Это были в основном мелкие аристократы, связанные родством или торговыми связями с родом его покойной матушки.

На стороне Гидеона же были все древние и богатейшие дома империи, а также влияние императрицы. Филипп был бастардом.