Я разорву эту помолвку! (СИ)

Филипп улыбнулся и как ни в чем не бывало вышел из моего уголка под свет огней, тут же привлекая к себе внимание мужчин и женщин всех возрастов. Только вот к бастарду подходить они опасались. Летят как мухи на свет к кронпринцу, но боятся приблизиться к открытому пламени.

Император был взрослой копией Гидеона. Он величественно вышел и привычно занял годами принадлежащее ему место. У следующей за ним императрицы стульчик был меньше и на ступень ниже, да и не такой роскошный. Жеманная улыбка этой женщины, возраст которой было трудно определить — лицо и тело были как у девушки, а вот взгляд и выражение лица как у старой и ядовитой змеи — могла обмануть многих, но не меня.

Сердце начало стучать набатом. Я и до этого порядком волновалась, но сейчас, когда все события шли согласно описанному Филиппом плану, было тревожнее с каждой прошедшей минутой. Хотелось, чтобы Джеймс взял меня за руку и сказал, что все будет хорошо. Но я сама виновата, что он сейчас не рядом.

Время текло как вода и вот уже его величество вызвал тех, кто достоин награды. В ряд выстроились десять человек. Их имена я прослушала, очнулась только когда один из слуг подошел к императору со стопкой бархатных коробочек.

— Джеймс Астер, — произнес император, приводя меня в исступление. Последний в ряду награждаемых был не кто иной как мой суженый. Я к тому времени уже успела пробиться сквозь толпу и выйти в первые ряды наблюдающих гостей.

Император взял в руки орден и прикрепил его к груди Джеймса, на лице которого не проступило ни одной эмоции. Я видела лишь его профиль, но даже так ясно как день, что истинные чувства Джеймс спрятал под маской равнодушия.

О чем он думал? Был ли рад награде или же наоборот?

— Что ж, а сейчас давайте же отметим успешное завершение кампании…

Я вышла вперед на негнущихся ногах, костеря про себя улыбающегося в толпе Филиппа.

Джеймс еще не успел вернуться в ряд к гостям и сейчас замер, сжав обтянутую руку в перчатку в кулак. Он пристально следил за каждым моим шагом, но на лице не было и грамма узнавания. Мне подумалось, что как воин, он беспокоится о моих мотивах.

Император холодно оценил мой облик, вопрос был написан в его серых глазах. Таких же, как у его второго сына. Издалека не разглядела, а фотографии в газетах черно-белые. Вот и все сходство, в остальном и не скажешь, что они близкие родственники. У Гидеона глаза, как и у императрицы, карие.

В толпе зашептались. Никто не пытался меня остановить, все с любопытством жадно наблюдали за разворачивающимися у них перед взорами событиями.

Я протерла потные ладони о штанины, потянулась во внутренний карман пиджака и протянула томик с непримечательной черной обложкой без надписей.