Я разорву эту помолвку! (СИ)

Этот отказ, выход из партии Гидеона должен быть прилюдным, необязательно на глазах у толпы, но хотя бы при парочке свидетелей, которые не будут держать язык за зубами — второй принц хочет поиграть с общественным мнением, значит, нужно вызвать какой-то резонанс, чтобы его можно было затем раздуть до непомерных масштабов и обернуть против императрицы и ее сына.

Джеймс ради Гидеона даже на войну пошел… Как мне сделать так, чтобы он открыто продемонстрировал ему свое несогласие, нежелание больше вести с ним всякого рода дела?"

"Да и причем здесь мои женские чары? Я не понимаю, как Филипп хочет, чтобы я «обаяла» жениха? Сомневалась, что это сработает. Многие мужчины поддаются страсти, но в политике с холодным расчетом выверяют каждое свое слово или жест. Короче говоря, никакой причинно-следственной связи я не обнаружила.

Был, конечно, еще один вариант, — поскольку от предложенного принцем Филиппом «вскружить голову» я отказалась быстро, — это рассказать правду.

Но и здесь были свои подводные камни.

Я поняла, что не могу пока доверять Джеймсу. Я не знала, чего от него ждать и на что он способен. Что, если я расскажу, и он побежит к своему другу Гидеону? С ним у него очевидно, более тесные связи, чем со мной. Тогда кронпринц сможет использовать план Филиппа против него самого и вообще неизвестно, чем в итоге все это может обернуться.

Второе высочество мне не простит. Он и сейчас пугает, но пока что мы по одну сторону баррикад. Однако в тот момент, как я открою рот, я буду такой же враг в его глазах, как и все остальные. И если бы это касалось только меня… но ответственность за земли, за семью, за всех людей, что живут в баронстве Винтер лежит на мне и это накладывает определенные обязательства.

Спасибо Филиппу, за Джеймса и Астеров груз забот теперь тоже повис на моих плечах. Кто знает, что с ними сделает бастард, если его первый план не сработает и со своим «заданием» я не справлюсь…

Но как же все-таки неприятно быть пешкой в чужих руках, очередной разменной монетой.

Я сжала дрожащие руки на коленях, собирая ткань юбки, взгляд потупила. Джеймс ждал от меня ответа. Но его не было.

Вдруг он встал с места и опустился передо мной на колени, заглядывая в глаза.

— Фло, что мне сделать? Скажи, как мне заслужить твое прощение?

Я вдруг всхлипнула. Не специально, и даже не из-за слов Джеймса. Навалилось комом напряжение нескольких дней, я почти не спала, размышляя, что же мне делать, и мягкость в его тоне вконец меня добила.

Могу ли я тебе доверять? Я так хочу рассказать, хочу разделить это бремя, но не станет ли оно началом предательства, очередного недопонимания? Не поставит ли это точку в наших налаживающихся отношениях?

Я не знала, что в итоге мне выбрать.