Я — полукровка. Академия Млечного пути

Да, боль от предательства родным отцом сидела в нём, от такого не исцеляются. И всё же — здесь Найта окружали люди, которые нуждались в нём, ценили его таким, какой он есть. Этот факт наводил меня на мысль оставить обнаружение Гидеона в тайне. Орден обяжет его вернуться в ближайшую резервацию. Под постоянный контроль. А я не хотела нести ответственность за разрушение жизни своего собрата-полукровки.

Пытаясь заснуть, я молила Лучистую послать мне во сне Аарона. Брат всегда находил решения для любых безвыходных ситуаций. При воспоминании о семье солар в груди вновь ударил печалью и какой-то глухой болью. Я не видела их чуть больше недели, а мне казалось, что последняя встреча была вечность назад."

"Лучистая, как же я соскучилась по ним! Гидеон оказался прав, когда сказал, что я в какой-то мере была счастливицей. У меня есть мои родные! Я мало проводила времени дома, в основном обитая в учебке. Как и положено полукровкам. Но в один, не особо прекрасный, день, я провалила тест по демонстрации стихийных щитов. Меня высмеяли абсолютно все — и сокурсники, и даже обычно хладнокровные кураторы. Из чистого упорства, размазывая слёзы по лицу, я продолжала тренироваться даже тогда, когда полигон полностью опустел. Там-то меня и нашёл папа. Чем несказанно удивил меня — нелюменам запрещалось покидать свои дома в резервации, и отец серьёзно рисковал, приходя на полигон орденской школы.

Но как же я рада была видеть его!

Я не знаю, как папа это делал — но ему всегда удавалось успокоить меня, вселить веру в мои собственные силы. Рядом с ним я чувствовала себя полноценной, а не бракованной. Нет, мама и брат никогда не указывали мне на то, что я лишь на половину люмен, но всё же — они были чистокровными, и не могли до конца понять мои метания. А папа мог, и понимал. И вот по его объятиям я тосковала особенно сильно!

Да что говорить, я даже по извечным шуткам Аарона сейчас безумно скучала!

Выступившие было слёзы я вытерла с особой злостью. Наедине с собой я могла бы позволить себе быть слабой, но стоит расслабиться лишь раз — и потом придётся собирать себя по осколкам.

Покрутившись ещё какое-то время, я натолкнулась взглядом на мантию Данте, которую бросила на кресло напротив. Ещё не отдавая отчета своим действиям, встала и накинула её на себя. Укутываясь в его мантию, я вдыхала запах мужчины, с которым мне никогда не быть вместе. Тонкий и такой же горький, как мои чувства, аромат. Ткань заскользила по телу, прикрывая ссадины и синяки. Если зажмуриться покрепче, то можно представить, что это Данте касается моих плеч, груди, живота. Его запах, его тепло, его голос — всё это наполнило комнату, разбавив моё одиночество. Не хватало сущей мелочи, самого Данте.

Я с силой сжала грубое сукно в пальцах, чтобы сбросить с себя это наваждение.