Я прошел две войны!

Надобности в этом бездумном рывке не было. Мы имели возможность вести наступательный бой перебежками, и у нас имелись все шансы добиться успеха. Но все полетело кувырком. Сыграли свою роль отчаяние, выпитый спирт, сдавшие у многих нервы. Сейчас мы добьем этих крыс, зажатых в кольцо и не желавших сдаваться!

Не в ту сторону сработала примитивная пропаганда политработников, которая изображала солдат 6-й армии Паулюса как оборванных, слабых духом недобитков, трусливо прятавшихся в подвалах разрушенного Сталинграда. Это было не так.

Почуяв опасность, немцы в траншее быстро перегруппировались. Сдаваться никто не собирался. Навстречу ревущей толпе ударил пулемет и не меньше десятка автоматов. На бруствер подняли старый кайзеровский пулемет МГ-08 (похожий на наш «максим»), и он заработал, как швейная машинка, рассыпая сплошную строчку пуль.

Подтянули еще один МГ-42, который сразу уложил на снег не меньше десятка бегущих впереди штрафников. «Пила Гитлера» скорострельностью двадцать пуль в секунду наделала бы беды, но Валентин Дейнека открыл огонь из «Дегтярева». Опытный пехотный командир владел ручным пулеметом умело. Очереди перехлестнули бруствер, отбросили первого номера, звякнули по металлу, разбивая кожух МГ-42. Бегущие к траншее бойцы залегли.

Еще с полчаса продолжалась перестрелка, пока остатки первого и второго взвода не укрылись в воронках, старых окопах, среди развалин сгоревших домов.

Мы сумели этим отчаянным броском приблизиться к траншеям еще метров на тридцать. Примерно два десятка убитых и тяжелораненых бойцов остались на снегу. Тех, кто еще шевелился, добивали выстрелами из траншеи.

У оставшихся в живых почти не оставалось патронов. Стреляли редко и, матерясь, обещали:

– Ужо на штыки всех насадим!

– Недолго вам жить осталось, морды фашистские…

– Сталинград хотели взять! Здесь и останетесь.

Но я видел, что это не больше чем размахивание кулаками после неудачной попытки завершить бой одним ударом. Мы понесли новые потери, нас зажали на узкой полосе пулеметным огнем, а ответить было нечем – патронов осталось мало, особенно к ППШ и единственному уцелевшему «Дегтяреву».

Но нервы не выдерживали и у немцев. Наш неожиданный отчаянный рывок их крепко встряхнул. Они продолжали беспорядочную стрельбу, грозили нам расправой и матерились на ломаном русском.

Однако обе стороны чувствовали – развязка приближается. Снова приходили в себя штрафники, шарили в снегу и в подсумках погибших, разыскивая патроны. Усиливалась и снова рвалась наружу злость. Особенно когда мы видели суету в немецких траншеях. Понеся потери, там спешно латали дыры в обороне.

Уносили убитых и раненых, набивали ленты и магазины, а временами швыряли в нашу сторону гранаты с длинными ручками.