Я прошел две войны!

Но здесь, юго-западнее Сталинграда, решалась судьба не только окруженной 6-й армии Паулюса, но и всего южного участка фронта. Подступал один из главных переломных моментов войны."

"Только этим можно объяснить ту стремительность и упорство, с которыми шли вперед немецкие бронированные части и штурмовая пехота. Артиллерийская подготовка была недолгая. Однако на нас обрушилась тяжелая артиллерия: 150-миллиметровые орудия и шестиствольные минометы калибра 158 миллиметров.

Все вокруг заволокло дымом. Снаряды и мины били, как огромные молоты, сотрясая землю и оглушая людей. Мне кажется, что немцы допустили ошибку. Они не ставили целью направленным огнем уничтожить довольно узкую линию обороны. Главной задачей было показать мощь своей артиллерии, загнать нас в норы, а затем добить танковой атакой.

На этот раз танков и самоходок было около двух десятков. Первым открыл огонь расчет «трехдюймовки» Ф-22, самой дальнобойной нашей пушки. Затем звонко и часто ударила «сорокапятка», и рано, слишком рано начали стрельбу короткоствольные «полковушки».

Кое-где не выдержали нервы у батальонных бронебойщиков, захлопали торопливые выстрелы, хотя до головных танков расстояние составляло метров четыреста. Я бежал по траншее и кричал расчетам ПТР:

– Не торопитесь! Подпустите их поближе!

Бронебойщики из моей роты, более подготовленные, замерли в ожидании. Я мог надеяться на их выдержку и хладнокровие своих командиров Юрия Савенко, Михаила Ходырева, Андрея Долгова.

Капитан, вставший за прицел громоздкой пушки Ф-22, сумел пробить броню тяжелого «панцера» Т-4. Вложил еще один снаряд в нижний ряд колес, вывернул пару штук и порвал гусеницу. Танк был обездвижен, молчало длинноствольное башенное орудие, но добить машину капитан не успел.

Вырвавшийся вперед еще один Т-4 накрыл расчет осколочно-фугасным снарядом. Капитана и его людей раскидало в стороны, пушка завалилась набок. Чтобы сделать точный выстрел и вывести из строя самую сильную пушку в нашей обороне, танк вынужден был сделать короткую остановку.

Этим воспользовался расчет «сорокапятки» и выпустил три снаряда, один из которых вбил внутрь и смял пулеметную установку под башней танка. Небольшая бронебойная головка, раскалившаяся до белого свечения, прошила насквозь пулеметчика и закувыркалась внутри, разбрызгивая искры и обжигая экипаж.

Механик-водитель отпустил сцепление, танк сделал рывок, но двигатель через несколько метров заглох. В боевом отсеке плясали языки огня, раскаляя массивные снарядные гильзы. Обгоревший наводчик распахнул боковой люк и вывалился на снег. Он катался, пытаясь избавиться от сильной боли, а офицер, командир машины, разворачивал орудие в нужную сторону. Ему мешал дым.