Я промазал, опер – нет

Я как посмотрела на него, так душа в пятки и свалилась. Он видит, что мне страшно, улыбается. А взгляд тяжелый-тяжелый. Что, спрашивает, отдыхаете? Ну, мы да, вот, скоро уезжать, вот, на дорожку выпить решили. В общем, несем какую-то ахинею, как будто ему интересно. А он стоит, слушает наш бред, улыбается. А потом говорит, что мы правильно вчера сделали, не надо было, говорит, в милицию обращаться. Ну, я сразу поняла, что за дела. А чего, говорю, туда обращаться, мы же ничего не видели, ни вчера, говорю, ни позавчера. И вас, говорю, сразу же забуду... Вот и правильно, забыть надо, говорит. А то жизнь, говорит, и без того маленькая, еще и укоротят за длинный язык. Ну, я-то все понимаю, трясет меня как в лихорадке...

Олесю и сейчас трясло. При взгляде на нее у меня возникло желание набросить плед на ее плечи. Но покрывала у меня не было, тогда я снял с себя куртку, накинул на нее. Она благодарно кивнула. Потянулась за сигаретой, я щелкнул зажигалкой.

– Нет, говорю, не надо ничего укорачивать. Мы все понимаем, мы все молчать решили... Кто это, мы все, спрашивает. Ну, я поняла, что нельзя говорить. А он смотрит на меня, как будто гипнотизирует. Честно скажу, еще бы пару секунд, всех бы назвала. А он говорит, что можно не напрягаться. Вы, говорит, из Черногайска приехали, семь человек вас. Если вдруг что, говорит, человек за вами приедет, и всех под корень. И еще сказал, что за нами наблюдать будут... Сказал и ушел... А мы домой поехали... Наверное, кто-то проболтался...

– Кто?

– Не знаю.

– А ты, Олеся, запомнила номер лимузина?

– Э-э... Только цифры...

– А человека с волчьим воротником, который в Сергея стрелял, описать сможешь?

– Ну да, он у меня до сих пор перед глазами стоит. И еще снится часто, просыпаюсь после кошмара, в холодном поту... Я даже больше скажу, у меня с Толиком из-за этого ничего не вышло, как увижу его, так страшно становится, все заново переживать начинаешь... И с Петькой тоже ничего не вышло, тоже из-за этого. Страшно ему было, от этого и расстройство. Да мне, в общем-то, все равно... А то, что убили их всех, жаль... Неужели убили? Неужели началось?"

"Я бы мог сказать, что как раз-то все заканчивается. Из семерых туристов выжила только Олеся, но ведь киллер охотится и на нее. Более того, он должен был начать с нее. Ведь на нее же показывал убийца, когда она сидела в «Хаммере» некоего Сергея... Но я не стал лишний раз будоражить девушку, ей и без того несладко. Щеки бледные, подбородок дрожит, плечи содрогаются от внутреннего холода.

– Хорошо все будет, Олеся. И киллера мы возьмем, и заказчика.

– Я боюсь, – жалко пробормотала она.

– Я тебя понимаю, но мы обязательно исправим ситуацию. Ведь не ты же стреляла в Сергея.

– Ну, конечно нет! – изумленно и со страхом посмотрела на меня девушка.

– Значит, перед законом ты чиста.