Я промазал, опер – нет

– Значит, не предавала меня Олеся! – раненым медведем взревел я.

– Нет... Но я ее не убивал... Я тебе сейчас все объясню...

– Пошли, на воздухе объяснишь.

Я открыл дверь, высунул ногу из машины, выбрался из нее, а Хряпова подтащил к тому месту, где прежде сидел сам. На этом и остановился.

– Все, больше никогда! – протяжным стоном вырвалось у меня из груди.

– Что никогда?

– Никогда больше не буду убивать!.. Это в последний раз!..

Я выстрелил Хряпову в правый висок. И когда он безжизненно завалился на бок, тщательно протер пистолет и вложил ему в руку.

Олеся была отомщена. А вместе с ней все, кто погиб от рук нанятых этим подонком людей... Но мне почему-то совсем не стало легче. Все-таки месть – это не то блюдо, которым можно насытиться...

А легче мне стало от мысли, что больше Хряпов ни на кого не нашлет смерть. Но это уже не столько месть, сколько чувство исполненного долга...

Я знал, что буду делать дальше. Выйду на дорогу, ведущую в город, остановлю машину, доберусь до гостиницы, соберу свои вещи и сразу же отправлюсь в Черногайск. Хватит с меня Москвы, сыт ею по горло...

Но далеко от лимузина мне уйти не удалось. Откуда-то из-за поворота навстречу мне вынырнул автомобиль, осветил меня фарами. Я свернул с дороги, бросился в кусты, но машина остановилась, и я услышал знакомый голос:

– Петрович!

Меня звала Дарья. И в ее голосе было столько же строгости, сколько и нежности.

Я остановился, пошел на голос и увидел ее. Она стояла возле автомобиля, своими контурами подозрительно напоминающего «Форд Фокус». А рядом с ней маячил мужчина, подозрительно напоминающий Ветрякова.

– Здорово, Петрович!"

"Да, это был Василий. Он шагнул ко мне, протянул руку, которую я тут же взял на прием и заломил за спину так, что парень едва не взвыл от боли.

– За что?

– За то, что на живца ловил!

– Это не я, это Глыжин придумал. Сведи, говорит, Петровича с Хряповым, обязательно что-нибудь получится... Больше не буду, честное слово!

– Он больше не будет, – тронув меня за плечо, сурово посмотрела на меня Дарья. – Где Хряпов?

– Там. Телохранителей своих пострелял. И сам застрелился.

– Ой ли! – подозрительно сощурилась она.

– Не веришь, сама посмотри, там все предельно ясно.

Утром следующего дня в лесу, недалеко от Новорижского шоссе, были обнаружены четыре трупа, в том числе и господина Хряпова. Чуть погодя, примерно в километре от этого места, был найден и труп его компаньона Акимчева. Я же к этому времени лежал на верхней полке в душном купе поезда Москва – Черногайск и думал о том, что пора переходить на более спокойную работу. И еще меня терзала мысль, что я страшно виноват перед Дарьей. Смогу ли оправдаться перед ней? Да и стоит ли?..

Эпилог

Белый снег, белое платье и белая фата... Чужая свадьба, чужая невеста...