Я промазал, опер – нет

Ты никогда втроем не пробовал?

Видимо, мой дух подвергся тлетворному влиянию аморального образа жизни, ибо этот вопрос вверг меня в приятное волнение. Я даже вознамерился развить эту тему, но неожиданно в комнату вошел Хряпов.

– Как отдыхается? – пожав мне руку, бодро спросил он.

– Спасибо, ничего, – немного смутившись, ответил я.

– Михаил Афанасьевич, не поужинаете с нами? – угодливо склонив перед ним голову, спросила Лера.

Но Хряпов даже не глянул на нее, лишь небрежно махнул рукой в ее сторону.

– Хватит расслабляться, капитан, нас ждут великие дела! – в пафосной манере вечно молодого Остапа Бендера провозгласил бывший вор. И вдруг озадаченно спросил: – Ты не сильно пьян?

– До синевы пьян, слегка выбрит... Э-э, то есть, наоборот, слегка пьян, до синевы выбрит...

Я действительно перед ужином привел себя в порядок, как будто чувствовал, что предстоит важная встреча.

– Это хорошо, что ты сам побрился, капитан. Теперь придется побрить другого. То есть другую... Тюрьмы у меня нет, кабинета с решеткой тоже, но, я думаю, тебе это не помешает.

– А я думаю, что совершенно вас не понимаю, – сказал я, с удивлением осознав, что называю Хряпова на «вы».

К чему бы это?

– Сейчас поймешь, – сказал он и движением головы показал на выход.

Он провел меня в комнату, у дверей в которую стояли два бодигарда из его свиты. Охраняли они девушку, лицо которой показалось мне знакомым. Ее внешность портил синяк под правым глазом и нижняя губа, распухшая после сильного удара. Волосы растрепаны, тушь размазана по лицу, пуговицы на грязной кофточке оторваны, и пленнице приходилось придерживать расходящиеся полы правой рукой – левая была прикована наручниками к стулу.

– Она? – спросил Хряпов.

– Она, – кивнул я.

Девушка не смотрела на меня, затравленно косилась в сторону."

"– Рита ее зовут, – сказал Хряпов. – Маргарита Евгеньевна Шевцова, так и запиши.

Кивком головы он показал на письменный стол, который отделял нас от пленницы. Я увидел на нем типографские бланки протокола допроса, авторучку, диктофон, карандаш, ластик. Но больше всего меня заинтересовал паспорт – новенький, хрустящий, с фотографией преступницы. Действительно, Шевцова Маргарита Евгеньевна... Только вот паспорт этот вызывал серьезные сомнения, даже на пьяный глаз я определил в нем подделку. Рельефные выступы на страницах вроде бы прощупывались, но водяные знаки на просвет я не видел, и печати нечеткие, как будто с очищенного куриного яйца откатаны.

– Нам она уже все сказала, и тебе скажет, никуда не денется, – продолжал бывший вор. – Тебе только в протокол все занести, росписи поставить, ну, чтобы официально все.

– Паспорт липовый, – сказал я.

– Да? – нахмурился Хряпов.

Он взял у меня документ, осмотрел, прощупал.

– Да, похоже на то...