Я промазал, опер – нет

Складывалось впечатление, что Ветряков нарочно тянет меня в клуб, чтобы стравить с Хряповым. Но зачем ему это нужно?.. Может, он хочет спровоцировать меня на конфликт с ним?..

Не на всякого ловца зверь бежит. На меня – бежит. И первым эту особенность в практическом плане использовал майор Глыжин. Взял меня с собой, когда шел на разговор с Артосом, подозреваемым в убийстве Меднянского. В итоге – раскрытое убийство и три трупа...

Может, именно поэтому здесь, в Москве, меня встретил представитель ГУБОПа, с одним из начальников которого был знаком Глыжин. Может, Никита посоветовал ему использовать меня как приманку для Хряпова... Если так, то «спасибо» ему большое, вернусь домой – морду набью...

А что, если Ветряков рассчитывает на более жесткое развитие событий? Что, если ему с его начальством нужно, чтобы я застрелил Хряпова? Потому и сообщил мне, что наблюдение за ним не ведется... Ну нет, это уже фантазии. А вот подставить под него меня могут. Вдруг Хряпов посчитает нужным от меня избавиться и сделает это. Тогда, если наблюдение будет правильно организовано, его возьмут с поличным...

Но если планы такие действительно существовали, то кажется, что возникли они сумбурно. Похоже, не было у Ветрякова четкой линии, потому и путался он. То серьезно они работают с Хряповым, то спустя рукава. А чего стоили его измышления насчет того, что Хряпов мог послать по мою душу киллера. На ходу ведь это предположение родилось, чтобы еще больше настроить меня против убийцы. А почему Василий так упорно заталкивал меня в «Монте-Плазу»? Как будто знал, что я хочу встретиться с Хряповым."

"Возможно, Ветряков просто балагур по своему характеру, потому и разговор у него с признаками околесицы. Так или иначе, в ночной клуб я пойду, но к Хряпову лезть не стану. Для начала просто разведаю ситуацию, а когда избавлюсь от Василия, сделаю нелепый, но такой нужный мне шаг...

– Ну так что, идем? – по форме как бы невзначай, но по содержанию навязчиво спросил капитан.

– Пойдем, – кивнул я.

– Тогда я вечером к тебе заеду. Может, на метро. А то пробки...

Автомобиль стремительно катился по эстакаде транспортного кольца. Стандартно-безликие коробки жилых домов – слева, трубы промышленных кварталов – справа, над головой серая марь, не понять, то ли тучи опустились, то ли, напротив, выхлопные газы вверх поднялись. Не было никаких дорожных заторов, пока Ветряков не вспомнил о них. И, как назло, автомобильный поток начал уплотняться, а на съезде с эстакады и вовсе сгустился до тупиковой массы.

Казалось бы, ничего страшного. При всей своей неприглядности автомобильные заторы имели одно замечательное свойство – рано или поздно рассасываться. Но я думал не о самой пробке, а той безнадежности, ассоциацию с которой она создала.