Я промазал, опер – нет

И в нас из гранатомета стрелял, спасибо тебе, иначе бы все...

– Арсенал нашли? Гранатометы там, взрывчатка?..

– Нет арсенала. В доме все чисто. А в сумке только пачка патронов к «беретте».

– Но ведь должен быть где-то арсенал...

– Нет пока ничего. Ищем. Связи устанавливаем...

– Какие связи?

– Ну, должен же был этот парень с кем-то общаться здесь, в нашем городе... Комнату он сам снял, никто ему не помогал, ни с кем его не видели... Три дня жил, никуда не выходил, только в магазин, за продуктами... А потом вдруг засобирался...

– Хорошо, что никуда не выходил. Значит, не знал, где нас искать.

– Ничего, ты сам его нашел... Я думаю, второй этап мы выиграли... То есть ты выиграл. И первый киллер на твоем счету, и второй... Но Хряпов из игры еще не вышел. И Олесе, увы, по-прежнему угрожает опасность...

– Я должен ехать в Москву с ней.

– Куда в твоем состоянии? – уныло вздохнула Дарья.

– А что мое состояние? Пуля навылет прошла, позвоночник не задет, тело живое. На мне как на собаке...

– Крови ты много потерял.

– Ну, кто-то ж мне помог. Ты?

– Я. У нас одинаковая группа...

– Теперь мы с тобой братья. Брат и сестра по крови...

– Братья?.. Ну да, – удрученно кивнула Дарья.

Похоже, она ожидала услышать другое. Возможно, она стремилась к чему-то большему, чем просто братская дружба. Но дело в том, что я не хотел обнадеживать ее. Ни к чему это. Хотя и хорошо с ней – мило, тепло и уютно.

– Жаль, киллера живьем взять не удалось, – сказал я, чтобы сменить тему. Но не смог взять горку и снова скользнул обратно, к Олесе. – Так никого бы не пришлось в Москву везти...

– Вряд ли. Возможно, киллер и не знал заказчика.

– Тогда почему начальство злится?

– Ну а вдруг?

– Начальство злится, что я снова напортачил... Может, мне по ранению куда-нибудь на спокойную должность перейти, бумажки подшивать, а?

– Ты этого хочешь?

– Хочу. И людей убивать не надо, и на переднем крае, в смысле, перспективно, глядишь, до полковника дослужусь...

– Твое дело. Думаю, Хворостов пойдет тебе навстречу. Лично мне звонил, сказал, чтобы я «спасибо» тебе передала. Ты вроде как за его жену отомстил.

– Отомстил? Месть?! – поморщился я. – Я не люблю это слово. Мне больше нравится чувство долга... Но и это уже надоело... Плохо мне что-то, мне бы одному побыть...

Дарья меня не тяготила, но утруждал разговор с ней. Не от души он исходил, поэтому, чтобы поддержать его, приходилось нести какую-то банальщину на тему жизни и смерти... Да, мне надоело убивать, но эту тему я хотел обсудить с самим собой, в капающей тишине больничной палаты, где образ смерти воспринимался особенно остро.

– Хорошо.

Она поднялась, чтобы уйти, но мне вдруг расхотелось оставаться без нее. Мне вдруг страшно стало оставаться в одиночестве. Больничная тоска давила на грудь – мне не хватало воздуха.