Я прячусь от ветра

Здесь было не так много места, так что делать все приходилось сидя и едва не стукаясь головой о скат крыши. Но я справилась. Аккуратно, насколько это было возможно, сложив платье, добавив сверху теплые чулки, чьи ремни уже порядком передавили ноги, с облегчением растерла нижние конечности. В одной рубашке и коротких нижних штанишках было куда свободнее, чем во всей этой амуниции. Даже то, что мои домашние платья были без корсетов, не делало их удобными для сна."

"Немного размяв плечи, чувствуя себя куда лучше, чем вчера днем, я быстрее забралась обратно под теплые покрывала, пока тело не растеряло тепло. Вновь погружаясь в дрему, куда более спокойную, чем вечером, почувствовала, как нижних конечностей коснулись голые мужские ноги. Сон слетел мгновенно и потребовалось еще изрядно времени, чтобы осознать, в каком виде спит мой новоиспеченный супруг. Если я все же переживала по поводу своего ночного «платья», то Тазур, оказывается, не тратя времени на ерунду, разделся полностью, не отказывая себе в комфорте. Мне ужасно захотелось вернуть платье обратно, но не потревожив мужчину это сделать было уже невозможно. И если процесс разоблачения я еще как-то смогла бы объяснить, то ответить, зачем надевать платье посреди ночи, когда мне явно тепло — дело не такое простое. Закусив губу, я, не видя других вариантов, уткнулась носом в горячую, немного волосатую грудь, удивляясь, что мужчина может приятно пахнуть после половины дня в седле.

Руки. Большие и шершавые ладони скользили по спине сквозь тонкую ткань нижней рубашки, напоминая, что я все же женщина, которая умеет что-то чувствовать. По коже расползалось тепло и легкая приятная дрожь. Тело словно просыпалось, наполняясь ощущениями, совсем отличными от усталости или холода, сопровождающими меня долгое, долгое время.

Не открывая глаз, желая еще немного насладиться удовольствием, почувствовала, как большие руки потянули за ленту в волосах, распуская плетение. Длинные, жесткие пальцы прошлись по волосам, будоража чувствительную кожу головы. Чувствуя холод там, где тело еще не проснулось, малодушно подставила под ласку второй бок, рассчитывая получить еще больше нежности. Меня одновременно терзали и голод, и жажда.

— Сейчас самое время меня остановить, — тихая усмешка досталась моей шее, обжигая дыханием. Шершавые, горячие губы прошлись вверх, легко зацепив ухо, от чего по телу пробежала томительная волна, достигнув пальцев на ногах.

Еще чуть-чуть. Я остановлю его позже.

Мне было не достаточно. Хотелось большего. Тепла, нежности, этого странного, но такого правильного подчинения.

— Вирана, посмотри на меня, — тихий, вкрадчивый голос, у самого виска. В этом тоже было что-то до боли правильное.