Я прячусь от ветра

[11]

Как только в камине весело затрещал огонь, стало как-то легче дышать. Дом тут же перестал казаться таким пустым и заброшенным, во все стороны потянулись теплые щупальца.

Порывшись в шкафах, обнаружил стеклянные банки, наполненные зерном и запечатанные воском. Была еще одна, содержимое которой я опознал не сразу. Черные, тонкие кусочки выглядели так невзрачно, что узнать в них мясо получалось с трудом. Там же отыскав котелок, вышел в темнеющий лес.

Потребовалось два раза пройти вокруг избушки, чтобы разглядеть еще более неприметную и узкую тропку, уходящую вниз. Пообещав себе, что не пойду больше двух десятков шагов, я углубился между деревьев, надеясь отыскать ручей.

Отлив часть воды в пустой кувшин, повесил котелок над огнем, надеясь, что получится приготовить хоть какой-то ужин.

Запалив свечу, пытаясь разогнать немного вечерние сумерки, отправился наверх по широкой и довольно удобной лестнице. Невысокое пространство под крышей было оставлено под спальное место. Только вот помимо выскобленных досок там не было ничего. Пришлось спускаться и исследовать дом дальше на предмет хоть каких-то одеял.

Искомое обнаружилось почти сразу. Несколько одеял, шитых из звериных шкур, были плотно скручены и сложены в сундуке. Вытряхнув шкуры от пыли, разложив их под крышей, подошел к Анне, едва не падающей с лавки у стены. Даже укрытая плащом и моей курткой, она, казалось, мерзла во сне.

Скинув лишнее, чтобы не мешало, вновь поднял ее на руки. В ответ мне раздалось ворчливое сонное:

— Оставь меня.

Усмехнувшись, осторожно двинулся к лестнице.

— Как скажешь, Анна. Как скажешь.

Кажется, она даже не проснулась, пока я медленно взбирался наверх. Уложив ее в меха и укрыв сверху, надеясь, что после отдыха, у кого-то будет более благодушное настроение для разговоров, спустился вниз. Самое время озаботиться хлебом насущным.

Глава 31

Я не чувствовала ни ног, ни рук. Голова гудела, и хотелось спать. Было такое ощущение, что меня чем-то опоили, так тяжело двигались мысли. Я больше почувствовала, чем услышала, как кто-то сел рядом.

— Ты проснулась? — тихий мужской голос удалось опознать не сразу, но когда стало ясно, что это Тазур, дышать стало чуть легче. Его присутствие не пугало и давало надежду на то, что ничего страшного не произойдет. — Как себя чувствуешь?

— Не очень хорошо. Словно брела всю ночь по морозу, и мои ноги-руки решили больше не слушаться.

Голос сипел и царапал горло, но я все же смогла договорить. Почти сразу заледенелых пальцев коснулись теплые мужские руки.

— И правда замерзла, — пробормотал мужчина, начав осторожно растирать онемевшие кисти. От конечностей тут же по телу побежали сотни неприятных мелких уколов, вынуждая резко дернуть руками. Особенно неприятные ощущения расходились в места порезов.